Думки брысь, глаза проворнее всей головы вертанулись и упёрлись, и увязли в тёмных непроницаемых озерцах, маячками весёлости только крохотные отражения салонной лампочки на окраинах зрачков. Озерца на чистом белом лице, окантованном чёрной полоской волос, закрытых белой с блёстками шапочкой, такая двухцветная чересполосица. Если самую малость шею вверх и лицо вперёд, как раз можно произвести касание с яркими губками. У любого нормального мужика такое желание взбухнет в башке, если при этом ещё учесть, что в его грудь через нетолстую курточку утыкнулись такие тугие отроги гор, которых дыбленность плохо сглаживала чёрная материя женской куртки.
Ох, не зря сегодня ноздри мехами кузнечными ширились, ох, не зря. Мгновенно губы потянуло сухостью от жара внутреннего. Сразу осмелился, приклонил голову встреч, шею не вытянул, сказал тихо, причастность только их двоих к разговору ограничивая, создавая почти интимность.
— Милая барышня, вы не боитесь?
Приняла предложенное, тоже тихо.
— А чего я должна бояться?
— Крови горячей и много.
— Откуда бы ей взяться?
— Из моего сердца.
Заголилось двурядье белых ровных зубов, яркие бутончики губ хотели и начинали улыбаться.
— Оно что у вас, кровоточит? И отчего?
— Нет, оно сейчас покинет обитель свою, выпрыгнет вместе с обрывками сосудов из моей бедной груди и уляжется прямо сюда – показал глазами, одной рукой он держится за поручень, вторая прижата к боку, на вжавшуюся в него грудную возвышенность.
— И будет пульсировать, и заливать вас кипящей кровью.
От её смеха заволновалось упёртое, фимиам любви разлился в воздухе, а мужская кровь всклокотала в артериях и сердце Сергея впрямь готово было рвануться из пут сосудов и огорожи грудной клетки.
— И что я должна сделать, чтобы не допустить кровопролития?
— Познакомиться со мной.
— Меня зовут Таня.
— Я Сергей, но не то подразумевалось, познакомиться, в смысле узнать близко, совсем близко, заглянуть друг другу в души.
— Вы со всеми так знакомитесь?
— Нет, Танечка, только с тобой
— Сразу на ты?
— Ускоряю естественный ход событий.
— Но мы подъезжаем и я на первой остановке выхожу.
Выпало всё из восприятия, Сергей глянул в окно, в самом деле, подъезжали, тёмное поле за отслезившимся окном огнилось окнами дивятиэтажек.
— Уже исходите?
— Странное слово, так сейчас не говорят, да оно и не подходит.
