Но копошение на заднем сиденье фрагментами в глаза влазило, когда через зеркало следил за обстановкой сзади. Всю дорогу за спиной шуршали, шептались, булькало, звякало, отвлекало и раздражало.
В периоды большой воды Кондома на некоторых участках трассы подступала к самому полотну шоссе, кое-где переливалась через него, езда отнимала много внимания, было не до пассажиров, сразу за подтопленным участком последовал с не прикатанным крупным гравием, только выехал на хороший асфальт и сразу на первом повороте нужный по описанию Семёна дом. Остановил машину на обочине, закурил, назад не оборачивался.
— Семён, этот вроде дом? Тихо. Оглянулся. Тихий час на заднем сиденье, кепки нет на голове, Семён залысиной уперся в пепельницу дверцы, извернув круто шею, ноги враскид коленями, ширинка расхлебенена и рядом с ней копёшка спутанных волос закрывает наполовину лицо проститутки, лежащей головой у Семёна на колене.
«Вот это мы приехали. Я же не знаю этого столяра – плотника. Разбудить? А толку от него? А, они пили «Балтику девятку», вот он и скапустился. Ладно, пойду знакомиться, дом, по-моему, точно тот самый».
Вполне обошёлся и без Семёна. Мефодьевич в самом деле, специалист по дереву. Сергей восхищённо смотрел на творимый хозяину обеденный стол, на фигурные табуреточки, себе пару заказал. Досок у умельца в избытке, подработать, пока хозяин, большой начальник, руководит на производстве, не против. Попили чайку с мёдом в рубленном домике, отведённым Мефодьевичу под жительство, распрощался Сергей, обещав через два дня приехать за образцом изделия.
В машине изменения, — девица проснулась и пытается открыть дверцу. Когда Сергей помог ей, она, выбравшись, его же и отлаяла: «Мужик, ты в натуре оборзел, ты что, хочешь, чтобы я тебе всю машину обоссала».
— Мамзелька, будешь собачиться, я тебя здесь оставлю и добирайся до города, как хочешь
— Ну сейчас, такого договора не было. Этот плешивый урод обещал вернуть, где брал.
Отвечала шлюшка из-за машины, где она присела по нужде, естественно и нестеснительно, будто молодое животное. Договаривала и доодёвывала трусики, оправляла юбчонку подходя, боялась, что оставит.
— Слушай, мужик, не бросай меня, а тебя, кажется, Сергеем зовут?
— Сергеем, а тебя Мариной?
— Да.
Она рукавом куртки дважды провела туда-сюда по лицу, стирая потёклости косметики, улыбнулась милой, девчоночьей улыбкой и сразу посыпалось с неё наносное, профессионально – циничное.
