Раскалённым металлом в воде забурлил Сергей: «Ну, сейчас я тебя укатаю». Двумя руками выдернул пленника из дыры погреба, поставил, левой сгрёб воротник пиджака, подкрутил на пальцы: «Пойдём, родимый, пойдём». Всё понял Семён по лицу: «Не надо Сережа, не бей».
Из ворот вывел и аж с придыхом врезал кулаком поддых: «Говоришь, фашист я, курва запойная».
Замком рук по шее подломленной: «Я тебе покажу фашист» — ещё раз так же по согнувшейся у самых ног спине – «я тебя научу выбирать слова. Вставай» — вырывал хлюпающего горлом Семёна вверх и задирал голову ему, и правой за горло: «Я тебе кадык раздавлю».
Под пальцами дёргалось в судороге, рот хлоп захлоп и зрачки покатились за орбиту: «Хватит, а то ещё сдохнет».
Отпущенное туловище потянулось к земле, оно спиной опёрлось о створку ворот и приседало, и опускалось.
Сергей курил, остывал, прошло минут пятнадцать.
«Ну что, очухался? Вставай, иди на оправку». Семен встал, молчком сходил в межгаражье.
«Есть будешь? Я тебе тут сарделек взял, хлеба и минералки».
— Ничего я не хочу.
Пакет Сергей опустил за ним: «Надумаешь, вот еда. Завтра выпущу».
Очень пользительная штука одиночество, а если ещё в холодке, то приводит мысли и чувства в порядок. Через сутки, третьи уже, Семён вылез бодрый и без обид, пакет опустошил дочиста. Ну и ладненько, работаем дальше.
* * * * *
Говорила мама мне: «Не будь таким простодырым, иначе всегда тебя дурить будут.
Никому нельзя верить, а как тогда жить? Нет, меня не переделать, я в другой стране формировал характер, в эту не вписываюсь. Как перед Лешей отчитываться?»
Пустой ехал Сергей из деревни, не постукивали на дорожных неровностях занимавшие раньше всё заднее сиденье и багажник комплекты столов со скамейками. И пятнадцать тысяч рублей пропали вместе с Мефодьевичем. Сергей едва сам в неприятность не попал. Заметил крутую иномарку и остановился далеко. Стоял у машины, курил и соображал, что делать. Мужик, явно с потресканной от жажды глоткой подвернулся, за обещание дать на бутылку пошёл в разведку и позвать Мефодьевича, если возможно. Пришёл, обсказал. Мифодьевича хозяин поймал за левой работой, избил и выгнал, грозится найти тех, кому тот из его досок мастерил ширпотреб. Довольный мужик пошёл глотку поливать, Сергей по газам и тоже тикать, пока за хобот не взяли.
Вовсе Тонзин и не рассердился, сказал, что работой рассчитаются. Он собрался в Москву. В Москву, в Москву!
