Койка и глаза в тёмный потолок, кухня и глаза в тёмное заоконье. И ночь, и две, и много. Дорылся, докопался и стало много хуже. Он, оказывается, подсознательно ждал! Ждал возврата былого. Надеялся, что народ не примет капитализм, надеялся на возвращение его Родины – Советского Союза. Он почти уверен был, что нынешний строй дел в стране – нежизнеспособная химера, краткое наступление контрреволюции. Это ожидание и есть начало душевного раздёрга. Ибо подсознательное надеялось, а сознательное фиксировало вползание частнособственнических отношений во все поры хозяйственной жизни общества. И по сравнению с началом десятилетия, временем кулака и пистолета, временем нахрапа и наглости, изменения приобретали системный характер, становясь необратимыми.
А самое нестерпимое – люди, кляня новоявленных хозяев и власть, приняли иной порядок жизни, как неизбежность, стали приспосабливаться, стремиться заработать больше, урвать, нажиться, а из перечисленного только первое можно счесть достойным. Выходит по всему, что контрреволюция победила надолго?
Что следует из сего? Как жить ему, Сергею Федотовичу Родину, если он невзлюбил всученную ему в жизнь общественно – политическую формацию? Смириться? Забыть, провести рукой и стереть из памяти все мерзости, посредством которых правящая верхушка добилась власти? На верхушке «элита» — сияющий мир пустоты, блестящая мишура, а Народ, простые труженики – высший мир страдания и духа. Тогда получается, не смирение пред мнимым величием пустоты, а сознательный выбор при ясном понимании истинных ценностей. Жить и работать честно, по совести, добывая хлеб свой насущный своей семье, нести свой крест земного бытия. Вопреки внешнему чужеродному, настроить себя на духовное совершенствование.
Сергей Федотович так размысливал свою жизнь, дабы укрепить в себе стержень, основу нравственную, не позволить ей размыться в гнилостном море идеологии потребительства, победившего мирового божества, растлевающего слабые личности. Не остаются бесплодны искания ума не ленящегося, достижима гармония – нравственный закон внутри и звёздное небо над головой. Обрёл Сергей гармонию, вот надолго ли?
* * * * *
Пытка лютая — бриться с глубочайшей похмелюги. К тому ещё и лезвие старое, и недельная рыже-седая щетина высокой стернёй поднялась по скулам и шее, а тупая «Нева» не скашивает, больше гнет и мнет, приходится снова намыливаться и порывисто – неуверенными движениями с болью продирать волосяной покров.
«Быстрее бы побриться да бежать, а то Ленка в полглаза спит, в полуха слышит, встанет, опять войдотить будет».
