Скорее проредил двухцветную щетину, чем побрился, сойдёт, без света зашёл в кухню, хлобыстнул полную кружку холодной воды из-под крана, во тьме же в прихожей набросил старую куртёху, грязные кроссовки и быстро вышел, тихо, без хлопа, защёлкнув за собой сначала квартирную, потом перегородочную, дверь.
Холодно под моросящим дождичком ранним-ранним утром зачина октября. На часах без пятнадцати минут шесть, спать бы ещё. Но жажда похмельная посильнее будет. На выходе из лифта закурил, успел две затяжки сделать и лопастью бетономешалки провернуло в желудке. Это выпитая вода требует выпустить её. Успел забежать за угол и долго, с аккомпанементом нутряных рыков извергал не пожелавшую остаться потеплевшую воду. А может, желудок её не принял, он привык принимать уже только пиво. Рыгалось до слёз, зато полегчало, вот теперь можно и покурить, пока идёт через дорогу к круглосуточно работающему киоску за пивом.
Уже неделю пьёт – гудит Сергей Федотович. На что пить, пока шуршит, инстинкт пьяницы руководит им, когда в отключке валится на койку, но успевает деньги сунуть под матрац, а у супруги женский инстинкт шарить по мужниным карманам атрофировался за годы спокойной, трезвой жизни.
Ранним утром, холодным, осенним почему-то не нравится народу пить пиво в киоске, странно даже, но факт, и оттого пуст киоск, продавщица спит головой на руках, руки на столике. Рассчитывался за две бутылки, брал их, открывал одну тут же квартирным ключом, всё было нормально, руки работали в обычном похмельном режиме, нервически — резкими движениями, не всегда точно, но цели достигали, а тут прямо казус вышел. Стал подносить бутылку к губам и вдруг рука закренделила так, что не мог в рот попасть. Продавщица смотрела сонно и равнодушно, а ему стало стыдно. Вышел из киоска, не сразу, но уцепил холодное стекло заждавшимся ртом. Вторая пилась со смакованием, чередуясь с сигаретой.
Пиво взбодрило, взвеселило, слегка захмелило. Теперь ему требовалось общение, не важно с кем, даже и о чём не главное, лишь бы слушали и отвечали, а собеседниками в это время могли быть лишь такие же похмельные мужики.
Серела осенняя темнота, хмуро светало. День обещал быть стандартным патроном в обойме запойных.
Появится какой-нибудь взыскующий опохмелки бродяга без гроша в кармане, Сергей угостит его пивком, потом слетится целая стая алчущих и пустокарманных халявщиков, чующих дармовщину, как акулы кровь в океане, за километры. Будут брать здесь же, в его доме палёный спирт, будет общий взаимоперебивающий разговор. Потом Сергей, чуя грань, но не всегда сам момент уката сознания за горизонт, потащится домой отсыпаться, чтоб к вечеру выйти на второй круг.
