Настырности у Сергея в достатке, злость присоседить если, то результат какой-нибудь будет. Назавтра раненько завёл машину, приехал, поднялся и стал ждать у двери. Три сигареты выкурил. Защёлкали замки, один, второй, выходит дед, одетый, на голове кепка с узким длинным козырьком, в руке пакет. Сергей корпусом двинул его, не давая закрыть дверь, и шагнул внутрь. «Э, куда, куда»? «По делу». Расположение запомнилось, в комнате Семён один, лежит на диване в трусах, непропорционально жирноватым бокам тонкие ноги раскинули веером ступни. Не удивлён, будто ожидал.
— Собирайся.
— Сергей, я тебе сейчас всё объясню.
— Мужикам будешь объяснять.
— Ну, послушай.
— Я сказал, собирайся, там, на месте объяснимся.
Визганула дверь от резкого толчка, высокий парень, тоже в трусах, худой, рёбра глазами считаются, у обоих ключиц наколотые звёзды, в правой руке большой кухонный нож, но лезвием вниз.
Старика не видно, только голос «Это он, гад позорный, пришёл Сёмчика бить». Столик недалеко, но сейчас на нём только большая алюминиевая пепельница. Сергей шагнул к столику боком, сжал в руке ободок пепельницы и потянул к краю.
— Мужик, что тебе надо? Ты почему врываешься спозаранку в чужую хату? Может, тебе дырку сделать?
«Он боится, значит нож так, для понту».
— Слушай парень, я не врываюсь, я вчера приезжал, стучал, мне не открыли. Там работа стоит, а он водку жрёт. Разве это дело?
Деда невидимого взвизг: «А кто тебе право давал врываться, козёл»?
— Старик, я тебе язык укорочу наполовину, чтобы меньше трепал им. Хлопец, бросай нож, а то я тебе вот этой штукой быстрее сделаю пролом в голове, чем ты мне дырку.
Парнишка толком не проснулся, а тут такие напряги. И страшно, и себя уронить нельзя. На длинном лице ноздри тонкого носа широко полнились и опадали, выражая внутреннее борение, решился: «Да пошли вы все, что я вам, крайний, впрягаться за всех». Так же быстро вышел из коридора: «Эх, Федька, Федька, хоть бы врезал ему разок». «Да пошёл ты тоже, дед». Семён ждал развязки.
«Поднимайся, ты думал, отобьют тебя»? За дорогу один вопрос и один ответ.
— Ты меня опять в погреб хочешь упечь?
— Нет, не вижу смысла. Я хочу, чтобы ты мужикам в глаза посмотрел.
Семён ему непонятен и неприятен. Рано, никого нет, Сергей открыл будку, включил электрический чайник, молча ждали.
Подходили: усатый Толян, Серега, Матвей, Женька. С ним здоровались, Семёна игнорировали. Все собрались, расселись, не переодевались.
Сергей встал с лавки у торца стола, закрыл дверной проём.
