Хлопцы уехали, Сергей сел в машину к Алексею.
— Что у тебя под курткой?
— Топор.
У Алексея смех заразен и Сергей разгладил насупленность лица.
— Значит, пуганул торговцев?
— А что делать? У меня и так проблем выше крыши, не хватало мне ещё чужие долги оплачивать.
— Вот, кстати, мне нужно две батареи сварить в киоски, размеры я тебе потом скажу. Приступай, дорогой.
— Всё понятно, приступлю.
А глыбы западали, грохоча, почти по-адски, хохоча.
Хозяин готового павильона ухмылку не прятал, когда разводил руками: «Извини, Сергей Федотович, у тебя подписанной сметы нет, договора нет, директора нет, так что никаких десяти тысяч я тебе не дам». А ведь знавал его Сергей пацанёнком в районе, где юность прошла.
Недостроенный павильон пришлось отдать за гроши, иначе вообще бы отобрали за неуплату аренды и света. На гаражах развесил самописанные объявления о продаже стройматериалов. Дома жена бурчала себе в воротник халата, швыряя еду на стол. И вечером нудила, нудила. А когда другим вечером вернулся и застал семью впотьмах, выслушалось много неприятного ушам. Днём электрик из ЖЕКа обрезал провода, подводящие ток к счётчику. Эту мелочь Сергей быстро устранил, а платить — то надо, да чем?
Капитализм вынуждает людей постигать основы психоанализа. Покупатели чуяли, что ему надо быстрее продать стройматериалы, били по цене.
Замотался Сергей Федотович, а вечерами хочешь – не хочешь, а рули в огород и вывози фрукты и овощи, не то зимой жрать нечего будет. Танька обломанным остриём торчала глубже рёбер, под сердцем. Леша Тонзин на кончик хвоста наступил, заставляет на себя работать. Таню один раз углядел на автобусной остановке, зарулил к обочине, даже не заглушил двигатель, подбежал к ней: «Таня, мне надо поговорить с тобой».
Народу прилично, она к толпе поближе шагнула: «Мужчина, не приставайте к незнакомой девушке, я вас не знаю». Народ смотрел осуждающе.
Медленно отъехал Сергей, оглядывался назад и увидел подъехавшую чёрную иномарку и садящуюся в неё Таню. Всё.
Воля дюжила, близко к пределу. И копилось раздражение. На себя, на близких, на окружающих, на весь род людей.
С работягами худо – бедно расчёлся. Не как ранее оплачивалось, но без обид. Прокопьевич своё взял материалами. Тонзину сварил всё требуемое, кривясь, но согласился Алексей, что с ним в расчёте. Жене деньжат дал, себе оставил не совсем крохи.
Почти три недели пластался от темна до полного темна, без выходных и проходных. Свою единственную безотказную помощницу перестал ставить на ночь в гараж, экономил время и деньги на дорогу.
