— Дима Васильич, вот вы такой правильный, а как же чужие женщины в вашей жизни?
— Робка, не наступай на больное.
Я грешен тоже, особо по женской части. Но, в отличие от многих, я честно это признаю и пытаюсь бороться с собой.
— Да, не очень это у вас получается.
— В другом во всём неплохо, а тут неважно. Даже, может, грех мой становится больше оттого, что я его ясно осознаю.
Ладно, пошли пахать, иначе бугор весь на желчь изойдёт, надо зарабатывать на забугорную жизнь нашим хозяевам – стервятникам.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Жара на закате лета, отвычка от работы – уморённый ехал домой Дмитрий Вентов. В заводском «Икарусе» толкотня многолюдства, от духоты спасает прохладный ветерок, через открытые окна вторгающийся в людское скопище, он сдувает испарения разогретых тел, приятно холодит потную голову и грудь.
Скорее бы зайти в квартиру, раздеться до трусов, настежь все окна и лечь. Автобус въехал на мост, Дмитрий привычно глянул на своё местечко, колокол громкого боя кровяными волнами истошно забил в мозгу: «Она, она, она».
Знакомое покрывало и синий купальник лежащей девушки, и фигура. Люда, точно она. Вдаль Дмитрий видит хорошо, для близкого разгляда очки вздевает, а на далёкое глаза ещё остры. Как он шутит, может разглядеть лицо пассажира в иллюминаторе летящего в поднебесье малюсенького самолётика.
Какой отдых, надо мчаться туда, на реку, она ведь его ждёт на пустынном пляжике.
Размашистой рысью припустил от остановки, жена ещё не пришла, горячечно – быстро собирал покрывало, искал и одевал плавки. Ужинать некогда, в остановочном киоске купил бутылку минералки и пачку печенья. Зло рычали тормозящие авто, злее их матерились водители, а он бежал через дорогу, минуя их сознанием.
Вниз по крупному щебню дороги, шлагбаумом натянутая поперёк её проволока с тряпочками, преграждающая въезд в лодочный кооператив, тропинка изгибистая влево по кустарнику, песок у берега заливчика, лохматый куст, быстрее его обогнуть. Она! Девушка лежит на животе, голова вбок от него на ладонях рук. Запыхался.
Люда.
Его голос взметнул лежащую, подкинул пружиной, подлетела, обняла, обвила, глаза цвета любящей мольбы.
— Дима, наконец-то, Дима, я дождалась тебя.
Глаза упали ему на грудь, слова направлялись прямо в сердце.
— Ты нехороший, ты обманщик.
Ты же обещал поплыть со мной на луне и чтобы звёздочки вокруг игрались, и чтобы было темно и тепло. А сам обманул, пропал, исчез.
Слова мокры, рубашка замокрела.
— Людочка, милая, успокойся я не пропал, я целый месяц приходил сюда, искал тебя.
В поднятом лице два плескучих влагой озерца.
