Бухало сердце мужика,набухало мощно в плавках, солнце жарило рыжеватую русую женскую макушку и седую с русостью мужскую.
Не разлеплялись продолжительно, пока Люда не застучала ладошками ему по плечам.
— Дорвался, готов губы высосать до дёсен.
— А тебе не понравилось?
— Нет, хорошо, только усы колются.
— Да ты встань на дно, не бойся, смотри, мне до ключиц, тебе, значит, будет до подбородка.
— Боюсь, а ты меня здесь не оставишь одну?
— Ну, если целовались, тогда не оставлю.
— А если бы не целовались?
— Тогда бы оставил, а, может, и утопил бы.
У Людмилы ниточка мокро слипшихся волос наискось перекрывала глаз, ресницы цеплялись за неё, мешали моргать, но она не отняла руку с плеча, не убрала мешающую прядку, закрыла глаз.
— Люда, я хочу ещё раз объять твои сладкие чермные губы своими.
— Какие, какие губы? Чёрные?
— Чермные, то есть тёмно – красные, они от воды потемнели, из ярко – красных стали тёмно – красными, чермными. Это на старорусском. Просто забывается слово, а оно хорошее, ёмкое.
— Я так и не пойму, Дима, кто ты. Сварщик, поэт или какой – нибудь академик филологии?
— Всё вместе, Люда, и всё врозь. Я просто очень неравнодушный человек. Мне хочется знать всё в этом мире. Давай лучше повторим губные объятья.
Её ещё улыбались, а его уже захватывали, ловили. И не загораживаемый прядью глаз завесился веком. Страстнее, дольше, с сопутствующими движениями мужской руки в притаённые места. Он сам оторвался, поцелуй перерастал в пытку для мужского организма.
— Люд, поехали ко мне в гараж, он у меня недалеко, пара остановок.
— Прям щас?
— Ну да.
— А Светку куда?
— Пусть домой едет.
— Ну поехали.
Малость замёрзли, для сугрева Димыч нёс Люду на руках до самого берега, терпеливо кривя губы от укусов изнеженных обувью ног острыми камешками.
Не располагает собой человек, отнюдь не располагает, даже если страстно желает.
Судьба – владычица случайностей, вершительница жизней. А Светка, выходит, её безжалостная вестница, с сигаретой и ехидцей во всё ямочнощёкое лицо.
— Вы там, што, сосались?
Звонил Федька, злой, он раньше ещё звонил, оказывается, а ты не ответила. Они уже едут, скоро будут, с ним Толик и Егор. Давай шмутки отодвинем, а то он скандал закатит.
Очень не часто Дмитрию доводилось наблюдать такие разительные перемены во всём облике человека. Вынули затычку из круглого шарика и сдулся он в тряпочку, вот так Люда сдулась от новости. Ссутулилась, лицо отяжелилось камнеподобно и пали руки вниз безвольно. Света собирала вещи, а Люда всё стояла и Дмитрий не решался к ней подойти. Потом Люда, видно, приняв решение, прошла к сумке, достала прикрытую от солнца ёмкость с пивом, запрокинутое горло пропускало пиво с отрывистыми бульками.
Света тянула за два угла в сторону своё покрывало. Дмитрий сел на корточки, закурил, мозг ошпарен перекувырком всех намерений.
