Ивот большое цветастое покрывало девушек расстелено беззазорно с его стареньким, выцветшим. Люда скинула маечку, затем вышагнула из опавшего мятежного двуцветья юбки, вышагнула царственно, будто приглашая полюбоваться на то, что недавно отбивалось от подгляда. Достойна любования воображулька, стройна и гибка фигурой, знает, осознаёт красоту свою, а вдобавок дразняще — демонстрирующе подняла руку, вытащила заколку и полились по плечам и ниже рыжеватые струи волос.
Света не замухрышка тоже, но рядом с подругой смотрится арбузной корочкой супротив свиного хрящика, хотя на вкус и цвет, как говорится, указу нет, по словам Дмитрия, и сравнения девиц с корочками и хрящиками пусть останутся на его совести и эстетическом воспитании.
Девахи учатся в СибГиу, отряхнули прах летней сессии за второй курс, а посему достали пятилитровый пузанчик пива из сумки.
Дима Васильич давно с алкоголем в контрах, но за компанию пригублял, дабы не обижать угощающих студенток.
Лёгкий алкоголь легко сближает и приближает. При первом заходе в воду Дмитрий на просьбу Людмилы обучить плавать смело взял на руки, держал её, хаотично бултыхающую всеми конечностями и вроде невзначай раздвигал руки в разные стороны от живота, одну к лифчику, другую, соответственно, к плавкам, попыток возмущения не предположилось даже. Лёгкое охмеление подталкивало к активным действиям, а опыт ставил заслон поспешности, могущей загубить финал всех стараний. Очаровать – то он девчат очаровал, рдеющие щёчки и поощряющие глазки явно свидетельствовали о том, когда он произносил краснозвучные комплименты на древних языках, но поспешать всё же надо было неспешно.
Пузанчик ополовинили и потребовалось девчатам покинуть Дмитрия по естественной надобности. Он потянулся к пачке сигарет и даже вздрогнул, так резко и грубо мужичьим голосом зареготал у одной из них мобильник в сумке. Несколько раз реготанье повторялось, мучило уши, поселяло плохое предчувствие.
Не сказал девушкам о звонках, думал, авось больше не побеспокоит их приятную компанию тревожащий сигнал. Свету они никак не могли уговорить охладиться, пошли опять вдвоём. Снова он держал на руках прелестное тело, в этот раз сразу не за живот, а много шире разведя руки, под грудь и бёдра. Люда вздымала облака брызг и смеха. Незаметно они продвинулись глубже в реку и когда Люда захотела встать, то дна ногами не достала.
— Ой, Дима, здесь глубоко – её руки в панике обняли плечи Дмитрия и вся она прижалась к нему, вдавив в грудную клетку сомлевшего от восторга мужика холодные твёрдости грудей. Тут теряться нельзя, непозволительно, а он и не таков, руки Дмитрия сжали талию девушки, поддерживая её чуть-чуть на весу, а губы быстренько нашли собратьев и присосались плотно к ним.
