— Всех, всех! Ненавижу! Суки! Все суки! Все мрази!
Так же быстро порыв угас, затихла.
Потом повернула голову, черные струйки под глазами не улыбку вызывали, трагизм усугубляли.
— Ты это, как тебя, Толя, давай я хоть минет тебе сделаю, мне деньги нужны.
Не проняла, он не проникся состраданием.
— Я же сказал, не надо. Все.
Захлопнул дверцу, обошел машину, достал из бардачка сигареты и зажигалку, пошел по ложбине, к карьерчику.
Крик ударил в затылок.
— Издеваешься, да? Зачем тогда брал, если не пользуешься? Мне жрать не на што, а ты, эх ты!
«Бред какой-то. На кой хрен мы вообще ее взяли? Нет, надо завязывать с этими девками, до добра это не доведет. У них у всех исковерканные характеры и судьбы. Печать порока ведет их по жизни. Но и жалко их, человеки тоже ведь. А я што, смогу их всех обогреть и успокоить? Я скорее свою душу надорву, она у меня и так уже в язвах. Мы в их жизни не вникаем глубоко, а там, по всему видать, столько беды гнездится, если влезть, утопнуть запросто можно».
Охолонуть непременно надо разгоряченное сердце, рубаху скидывал на ходу, спинывал с ног не туго зашнурованные кроссовки. Трава, потом ил тормозили ноги, зашел по пояс, а там обрыв в глубь.
* * *
Звуки протяжные, долгие, никак, песня.
«То-о ма-а-а-е-е, ма-а-е сердечко сто-оо-о-нет
Ка-а-к осен-н-ний ли-и-и-ст дро-ожит».
Неохватная, неизбывная женская тоска по долюшке своей горемычной билась в старинной песне, она снова растревожила малость успокоившееся сердце подходившего мужчины, оттого он неловко наступил на что-то хрустко переломившееся под ногой и стихли печально-чарующие звуки.
Лида откинута на спинку сиденья, куртка до горла застегнута, встретила его взглядом, таким же очарованным печалью и просветленным.
Он опустился с ней рядом.
— Какая хорошая песня.
— Да, ее моя мама часто пела.
В сидячем положении рука трудно втискивалась в узкий карман джинсов, чуть наизнанку его не вывернул, пока выуживал деньги, протянул ей свернутую пятидесятирублевую купюру.
— На.
— Мне? За што? Я не заработала!
— Еще как заработала. Бери, бери, за песню душевную.
— Ну спасибо, Толя. Ты вон какой, оказывается.
— Да ладно, Лида, ладно.
— Вон товарищ твой идет.
