Всеобщее падение нравов в современном обществе Анатолий искренне и горячо осуждал, потому что так был воспитан. Тем не менее плодами этого падения пользовался с удовольствием. И так же искренне не соединял воедино в одну картину собственное поведение с поведением мерзавцев-растлителей. Он же никого не принуждает, он платит и пользуется, да еще и пытается помочь. Ох, слаб человек. А уж как слаб здоровый мужик перед красивой молодицей, а ежели она сама ремень брюк его расстегивает, тут он вообще бессилен, безволен и делай с ним, бесстыдница, все, что восхочешь.
И вдруг возникла туманная, малореальная, но перспектива понести наказание за отягощенный малолетством блуд и все, поник мужик головушкой, сидит несколько часов, курит и мучительно думает.
Позорно сесть по статье за совращение, невыносимо, но как бросить в беде девчонку, дарившую радость и просящую о помощи?
. . . Выйти из машины не решился.
* * *
В выходной надо было ехать на садовый участок, жена настойчиво звала, сославшись на срочные дела и пообещав попозже прибыть, Анатолий полетел на объездную. Когда проезжал мимо церкви, воротил голову влево, за дорогу, высматривал женские фигуры, увидел одну, показалось, Дроля гуляет по дорожке. Развернулся по кольцу, подъехал, в самом деле, она.
— Здравствуй.
У женщины сигарета забегала от одного угла к другому.
— Тебе того не пожелаю.
— Чего так неласково?
— А ты такой же поганец, как твои друзья чурковые.
— Объясни, што за предъява.
— Опять под дурачка косишь? Ты Инку тот раз взял и не заплатил, как тебя назвать после этого?
— От-ты мать вашу! Это она так сказала?
— Ну да, а че, врет, што-ли?
— Сочиняет. Я ей, как было говорено тобою, дал сорок рублей.
— Точняком?
— Да, я за свои слова отвечаю.
— Значит, скроила, курвятина, за ней это замечалось.
— А где она, кстати?
— Кстати угости сигареткой.
— Да ты же куришь.
— А я про запас положу.
Анатолий достал пачку.
— Так где Инка?
— Хорошие сигареты куришь, можно пару?
— Бери хоть две пары.
