Очень даже душевно после мойки принять холодного пивка и закусить рыбой с чувством удовлетворения от выполненной работы.
Голоса зазвончели, остроты засмачнели, Иван уже предлагал за воротами базы «догнаться» чем-нибудь посущественнее пива.
Анатолий пивка испил, рыбку погрыз и совсем было бы ему хорошо, кабы не выволакивалась откуль-то из задворок сознания вредная мыслишка о том, что завтра тоже может возникнуть большая работа и он опоздает на встречу с Женей. А ему обязательно нужно видеть ее, он чувствовал какое-то беспокойство.
Мыслишку подлую хоть пинками гони, а она с другой задворки вламывается.
Нет, все же есть на свете справедливость и закон подлости дает сбои – в среду никаких авралов не случилось и без десяти семь он стоял невдали от автобусной остановки.
И в семь тридцать стоял, но уже с вибрирующим нервом.
В восемь вибрация достигла угрожающей частоты и колеса, повинуясь давнувшей на педаль газа ноге, с места бешено закрутились… не к дому, а туда, к обкромсанной со всех сторон деревеньке, где подлая Женька любящими глазами обласкивала своего мужа, алкаша поганого, а он, такой хороший и непьющий, вынужден надсаживать свою нервную систему в гибельной вибрации, попусту ожидая неверную.
Он найдет ее, он заберет ее с собой… Куда? В гараж?
«Да мне бы увидеть ее, узнать, в чем дело, может, случилось што-то плохое, может, помощь моя нужна.
Но она ведь запретила искать ее, сказала, што я этим горе ей страшное принесу. Не верю я этому. Мне бы только увидеть ее».
Он никогда не был в этой деревне, только видел, проезжая по шоссе. За редкой тополиной завесой ветшающие домики с кривостолбными изгородями приусадебных участков.
Въезд в нее оказался почти сразу за углом заводского бетонно-плитового забора и эта дорога была единственным выходом из деревни, он убедился, проехав в конец, до дамбы, за ней пруд, домов один порядок на две стороны щебеночной улицы.
Ни номера дома не знает, ни фамилии Жени и людей никого ни на улице, ни в огородах, вымерли.
Вибрация опадала, но не совсем опала, осталось тихое треньканье, неунимаемое, как притихшая, но беспокоящаяся зубная боль, способная в любой момент взорваться россыпью искр в глазницах.
Оно, треньчанье, притащило его на выезд, заставило поставить машину так, чтоб видно было все вокруг и щупало его глазами каждого появляющегося в поле зрения. Женя в это поле не попала, до самой темноты.
