Толя приезжал еще раз, уже без надежды и даже боясь встретить Женю, он уже понял, что она сознательно ушла из его жизни и встреча принесла бы обоим только боль.
Наступали последние предпусковые дни. Каждый вечер дотемна, допоздна., мужики выматывались, было желание быстрее добраться до дому, пожрать и упасть в сон-отдых.
Дали отопление, но вылезло немало огрехов, сентябрь заканчивался в тяжком труде почти без выходных, а если выпадало отдохнуть, жена гнала на садовый участок.
Образ Жени отходил в память и грусть.
* * *
В начале октября обласкало теплом припозднившееся бабье лето, днем пригревало по- летнему.
Субботним днем Анатолий ехал из пригородного села от родни, куда его с утра отправила супруга забрать и привезти саженцы и какие-то семена. Он уже въехал в город, в окраинный район, застроенный в основном частными домами. Время было полуденное, в машине стало жарковато, приопустил стекло дверцы, прохлада объяла вспотевшее лицо.
Выходной, наконец-то, и погодка прелесть, завезет домой поклажу и свободен, можно «слетать» на… Нет, туда он больше не летун. Женя – рана поджившая, но болью еще отдающая при касании и рядом с ней все эти шалашовки дорожные не видятся вообще.
Девушка и женщина стояли поодаль от остановки трамвая и девушка «голосовала».
Толя не занимался частным извозом, но попутно заработать двадцать-тридцать рублей никогда не отказывался, а такую «ляльку» и без денег подвезет, а может, чего-нибудь наклюнется и более близкое.
Остановился чуток впереди девушки. Она подошла одна, сразу открыла переднюю пассажирскую дверцу и села так, будто именно ее он и ждал.
— Привет, я Эля, а ты?
Немного опешенно: – Толя.
— Меня хочешь, Толя?
«Вот так, без прелюдий».
— Как-то неожиданно, да ты и не одна.
— Это моя мама.
— Мама!?
— Ну да, а че?
— А она зачем с тобой?
— Она оценивает клиента, берет деньги и ждет, когда меня привезут обратно. А то развелось много аферистов, а мама номер машины запоминает, для страховки.
— Это у вас такой семейный бизнес?
— Да какой бизнес, так, малость подработать для пропитания. Ну так што?
— Я не против.
Эля открыла дверцу и помахала рукой. Мама тоже не блистала манерами воспитанницы смольного института, машина присела под центнером ее мяс, затем мамаша поелозила, вминаясь удобнее в диванчик, расстегнула молнию темной болоньевой куртки.
