Повернутое гневное лицо округливало рот для возражения.
Тогда сплошной металл.
— Я сказал, все, глохни.
Тишина. Шуршат колеса, ровно гудит мотор, приклонившееся сбоку к холмистому горизонту солнце промельками между вдольдорожных деревьев утомляло глаза. Первым нарушил плотно улегшееся молчание Иван, он вдруг встрепенулся.
— Толян, ты куда нас везешь, не в гараж што-ли?
— Прелестная погода, чего мы будем париться в бетонной коробке, я везу вас на природу. Так лучше будет, да, Катя?
Ему хотелось застелить свою грубость покрывалом добрых слов. Положил правую руку на круглую коленку, даже чуть повыше, там, где мягкие беловатые волоски покрывали загорелую кожу.
Насупленный девичий профиль, руки сложены на маленькой сумочке у живота. На обращение профиль сменился кучерявым хвостом затылка.
Просочилось сквозь черные завитушки: — Я не привыкла к такому обращению.
Анатолию становилось веселее, он погладил бархат кожи и повел руку выше, к краю черно-белой ткани, за краем нога полнее, а сердце гулче.
— Куда полез?
Кучеряшки метнулись в обратную сторону и явилось личико, без насупленности.
— Ты же хотел высадить меня без выходного пособия?
— Кто? Я? Да наплюй тому в шары бесстыжие, кто обо мне такое мог сказать. Я самый нежный и ласковый изо всех проживающих в Северном полушарии мужиков.
Рука добралась до плавок.
Как невовремя Ванюха встрял.
— Э, э, Толян, Катюха со мной, ты вон ту будешь цапать. Кстати, мы пива где-нибудь возьмем?
— Насчет пива седня облом, а кто кого будет цапать, на месте разберемся.
Вскоре он свернул с трассы на щебеночную дорогу, потряслись на неукатанных кучках недолго и машина плавно покатилась по поросшему невысокой травкой лужку, докатилась до кривораскидистой березы, там встала. Вправо спускалась ложбинка, внизу небольшой, густо заросший по берегу карьерчик как озерцо, а налево, не вдали, начинался высокий травостой, за ним, еще выше, лес.
Тапки не могут испытывать симпатии или антипатии, кто вперед в них ноги всунул, тот и хозяин, до тех пор, пока ноги не вынул.
Такая меланхоличная мысль могла прийти в голову Анатолию, когда он после осмотра колеса, показавшегося ему подспущенным, поднялся и увидел головы Ивана и Кати в скрывающем их травостое, а в машине только одна пассажирка, в джинсе.
А он-то настроился на Катю, рука хранила прикосновение плавок. «Эх-х-х, жис-сь, только держис-сь».
