Троица на диванчике, Иван посередине, девки с боков лезли лобызать его в щеки, Толя пересел на табуретку.
— Вот это кайф.
— И я за.
У Анатолия будто палец, защемленный дверью, заныла душа.
— Это, получается, групповуха!?.
Лена показала себя поборницей извращений.
— Ну а че таково? Мы все свои, нормально.
Так и Вика туда же.
— Толь, да, кайфово же, бляха-муха.
Защемленная душа, как палец синевой, взбухала.
— Я не буду.
Иван пьянеюще похрипывал.
— Толян, не выдрючивайся, девки просят.
— Нет, не буду, душа не принимает.
Предвидя возражения и опережая.
— Не так воспитан с детства и через себя не смогу переступить.
Иван все же неплохо узнал товарища.
— Ладно, шельмы, раз он сказал, то не будет, не наседайте на него. Ну ты хоть кого-нибудь поимей, мы на кухню уйдем.
Из прошлого, из юности выкатился раскаленный уголек, прожег сердце болью.
— Я што-то неважно себя чувствую, сердчишко хватануло, домой поеду.
Гомон враз стих. Лена подошла, погладила Толю по голове.
— Бедненький ты мой, тебя проводить, может?
— Доберусь.
Иван помогал одеть куртку.
— Все путем, дружище. Я же вижу, что тебе не по нутру. Ну и ладно, езжай, а я останусь тут на ночь, побалдею с девчонками.
— Не загуляй, а то в понедельник опять помирать будешь.
— Эт как получится.
— Ладно. Счастливо оставаться.
Вика вышла с ним в коридор.
— Ая так хотела с тобой всю ночь побыть.
— В другой раз.
— Толь, давай я хоть минет тебе сделаю.
— Прям здесь, в коридоре?
— Ну и што, никого нету.
— Нет, здесь нельзя, да и приболел я.
— А мне деньги срочно нужны.
— Ты колешься?
— Ленка трепанула? Да, колюсь, но редко, совсем редко. Толя, ну давай, я же классно это умею, помнишь, в бане?
Не девически цепкая рука настырно полезла под куртку, пыталась расстегнуть пуговицы ширинки.
Толя перехватил ее пальцы.
— Перестань, не хочу и не могу. Я дам тебе тридцать рублей, иди к ним, Иван потом еще подкинет.
Достал, деньги отсчитал.
Входная дверь с нудным звуком растянула пружину, выпуская, и за спиной сладострастно хряснула по косяку, отгораживая от мира свой греховный мирок.
