кран заказать. Вскрыть камеру, куда как легче было бы, а щас крутись тут в кипятке, потом еще задвижку «лягушкой» тащить надо».
Так ругался про себя Анатолий, пока шагал от лестницы под бетонный потолок к трубе.
Вентилятор с брезентовой трубой не привезли, защитные очки сразу запотели, ноги горячо обжимала вода. Страховочная веревка натянулась.
«Че там Жека, держит, што-ли ее?» Потянул на себя, давая слабину. Труба сантиметров на двадцать выше уровня воды, вся в налете ржавчины. Толя оббивал кузнечным зубилом ржу, она отлетала пластами после нескольких резких ударов, следом зачищал место под разрез металлической щеткой.
Пальцы ног в резиновых сапогах съеживались от жары, пот потек по телу полноводными ручьями: очки перестали запотевать. Но видимость все равно плохая – пот заливал глаза.
На втором стыке сердце забухтило невпопад и потом вдруг стало холодно, озноб пробежал по телу.
«Может, хорош, вылезти, пусть Жека доделает? Да не, чуток осталось, добью».
Женя помогал натяжением веревки, она тащила Анатолия, он частил ногами, едва не падая, не в силах быстро передвигать ноги в воде.
А этот здоровяк еще и издевается над вытащенным напарником: «Ну и рожа у тебя, как у вареного рака. Иди на травку, отдохни».
Они работали прямо на центральной улице района, трасса проходит под пешеходной асфальтированной дорожкой.
Доплелся Толя до газона и упал на траву навзничь, каска скатилась с головы, шапочку он сам стащил вместе с очками. Солнце сюда не проникало, листья сомкнулись над ним и лишь изредка лучик прорывался сквозь полог, заставляя прижмуривать глаза.
Две женщин в легких, длинных юбках и маечках, одна бальзаковского возраста, другой еще долго жить до него, шли по обочине дороги, обе повернули к нему, поравнявшись, любопытствующие лица.
Старшая осуждающе и громко, словно к нему обращаясь.
— Смотри, Таня, какой народ у нас стал, вон уже, лежит, успел нажраться и валяется, пьянь несусветная, харя красная, опухшая.
— Да, да, теть Том, одни алкаши кругом, у меня вон сосед вчера…
Они удалялись. Расстояние ослабляло звуки, обида совсем заглушила их.
«Вот же мымры, не разобравшись, оскорбили. Неужели не видно, што я в рабочей одежде и рядом камера открытая?»
Далее раздувать злое чувство помешал Женькин голос.
— Толян, к тебе Вика с подругой.
Толя поднял голову, Вика и Маня от камеры шли к нему, с трудом и нехотя оторвался от травы.
