Белокожее костлявое плечико приподнялось под его ладонью долгим вздохом.
— Ин, подними голову.
Слезная навесь искривляла и увеличивала зрачки.
— Я не плачу. Просто так уже было. Я была маленькая, и мы с папкой катались на перекате, правда, на другой речке и совсем далеко отсюда. Я закрыла глаза, и мне подумалось, что все вернулось. И это мы с папой лежим в воде, и сейчас он погладит меня по мокрой голове и скажет: «Инуля, ты не замерзла, доченька?» А потом я вспомнила, што папка погиб три года назад по пьянке.
«Боже мой, она совсем еще девчонка! А я по возрасту примерно ровесник ее отца! Вот это и мерзко».
Бродячий, всегда голодный пес цапает клыками оброненное прохожим из сумки мясо, вот точно так цапнуло Толю за душу оброненное Инкой воспоминанье и как спохватившийся человек пинками отгоняет от добычи навязавшегося нахлебника, так и Анатолий запинывал поглубже свои мысли, возникающие в таких случаях, отчетливо понимая, что они, эти мысли, приведут к душевной сумятице, а ему это без надобности.
К тому же Инка стирала с лица следы слез и трогательное детское выражение, наводила серьезное, деловое.
— Толя, пойдем собираться, ехать пора.
Собирались поспешая, выехали.
— Да, чудное местечко, может, еще как-нибудь сюда приедем?
— Обязательно. Возьми, здесь сорок, сама разделишь с этой, как ее, Дролей, кажись? Почему, кстати, так ее кличут? Вроде, раньше в деревнях так называли парня или девушку, за которыми ухлестывают.
— Вот она такие частушки поет, когда поддаст, про дролю, так и прозвали.
— А почему она у вас главная? Ее кто-то выбирал или назначал?
— Ты че, кто у нас кого выбирает? У ней просто кулак, как колотушка, вот она себя и назначила старшей.
— И вы ей подчиняетесь?
— А че делать, у ней в друзьях еще и какие-то парни блатные.
— Ну ладно, это ваши дела. Мы когда с тобой встретимся еще?
— Да когда захочешь.
— Давай, я запишу тебе свой рабочий телефон, только звонить лучше или утром до полдевятого или вечером около пяти. А может, ты завяжешь с этим гнусным делом совсем, а? Будем с тобой встречаться, я тебе буду деньжат подкидывать.
Цинизм и лукавство ужились в улыбке.
— Толик, ты сколько зарабатываешь?
— Тыщ пять, с половиной, бывает шесть. У меня еще шабашки бывают.
Вдох воздуха и выдох смешка.
