— Это, наверно, манера обольщения у тебя такая.
— Конечно, сразу трудно в это поверить, но поверишь, уверен. Расскажи о себе немного.
— А тебе это интересно?
— Да, я хочу тебя узнать лучше.
Женя живет в том же заречном районе, что и Таня. Есть в том районе около заводика керамических изделий пара-другая десятков домишек, остатки бывшей деревни, зажатых между заводским забором и цепью брошенных, заполненных водой, карьеров. В одном их них Женя и проживает с пьющим мужем, хворой свекровью и больной дочкой пяти лет. Ей двадцать семь лет. По специальности она закройщица и швея, после декрета на работу выйти на смогла, дочь родилась слабенькой и до сей поры не может встать на ножки.
Основной доход семьи – пенсия мужниной матери, доходом горькослезные случайные заработки мужа счесть невозможно, пособие на ребенка и вовсе величина, близкая к нулю.
Кабы не огородишко и вовсе по миру иди с сумой.
Расстроил рассказ Анатолия, хотя Женя повествовала спокойно, даже с полуулыбкой, а в ней-то вся горечь и жила, в привычной, укрывающей и как бы оправдывающей беспросветную житуху полуулыбке, совсем немножко разжавшей полные, от природы алые губы.
«Вот такое государство мы сварганили, в котором молодая, полная сил женщина вынуждена идти на панель, чтобы прокормить семью.
— И ты здесь подрабатываешь?
— Ну да, но нечасто. Говорят, тут милиция сейчас всех девчонок под себя подгребает и еще какие-то сутенеры появились, поэтому я изредка сюда приезжаю, боюсь.
— Жень, а че если я тебе предложу только со мной встречаться?
— То есть стать твоей любовницей?
— Вроде того.
— Нет, Толя, любовника я могла бы давно завести, желающих много, но это грех.
— Грех? А зарабатывать телом с первым встречным не грех?
— Это малый, простительный грех, притом по нужде, я отдаю тело, а душа моя не запачкана, а когда постоянно с одним, тут надо и душу ему отдавать, я так не могу, у меня муж есть и доча.
— Но он же пьет и бьет, поди, когда пьяный?
— Ну и ладно, любовь у нас была. Ежель я заведу любовника, свекровь сразу распознает, она в душах людских читает и тогда она сразу помрет.
Грудь, как у девушки и тело девичьи стройное, даже не верится, что рожала. Отдалась просто и естественно, как животное, не ведающее стыда.
— Женя, мне с тобой так хорошо, будто мы муж и жена. Давай заночуем здесь, я смотаюсь домой, отбрешусь и приеду, вся ноченька будет наша.
