— Нет, Толенька, я же тебе сказала. Мне не нужно ни к кому прикипать, хотя мне с тобой тоже очень хорошо.
— Ну хоть давай завтра встретимся.
— Завтра не получится, в среду смогу. Ты меня отвезешь?
— Конечно.
— Довези до моста, дальше нельзя. Значит, в среду в семь вечера.
— Буду как штык.
— Пока.
— До встречи.
У ней и походка очень женственная, бедра поколыхивались плавно, без выработанных возбуждающих дерганий, во всем ее стане, мягко-рельефном, ощущалась женская живительная сила.
* * *
Вот и осень не запоздала. Сентябрь с первого дня сыпанул холодно поеживающим дождичком.
На работе наступил период авралов – за пару недель до пуска магистральных трубопроводов в эксплуатацию необходимо завершить все недоделки, проверить задвижки и компенсаторы, а перед самым запуском опрессовать трубы предельным давлением, чтобы со спокойной совестью подать людям тепло в квартиры.
Рабочим приходилось задерживаться, иной раз допоздна.
В среду на базу прикатили в начале седьмого, Толя нервничал в вахтовке, а Ваня подзуживал: «Че, новая телка ждет?».
— Ждет, ждет.
— Опоздаешь, как пить дать, опоздаешь.
Ваняха теперь мужик хозяйственный, все в дом – и время, и деньги, недосуг шляться по объездным, а , видать, хочется, оттого и подзуживает.
Старенькая, но надежная «пятера» тянула исправно и все же он едва не опоздал. Женя оттолкнулась от столбика ограждения и медленно двинулась к автобусной остановке.
Он видел ее, он рвался к ней, но впереди три машины, при встречном движении их не объехать, она могла успеть сесть в автобус.
Он, некстати, уже подкатывался. Голова высунулась в освободившееся от опущенного стекла место: «Же-е-ня-я-я!».
Услыхала, из-за автобуса выступила темная кофта с поднятой рукой и махающей кистью.
— Женька, ты же чуть не уехала!
— Ну да, а сколько можно ждать, я подумала, ты не смог. Уже, наверно, полвосьмого.
— Двадцать минут. Если бы ты уехала, я бы помчался в вашу деревню, обошел бы все дома и нашел бы тебя.
Присупились крутые брови.
— Толя, это я тебе запрещаю. Ты бы горе страшное принес в мой дом и мы бы никогда уже не встретились.
— Слушаю и повинуюсь. Ну, здравствуй, Женечка милая.
