На кухне привлекает глаза посудный шкаф, он явно ручной работы, массивный, темного дерева с резьбой, стол под стать ему, покрыт веселенькой светлой клеенкой.
— Садись, я щас.
Эля воткнула вилку электрического чайника в розетку, через зал прошла к одной двери, скрылась за ней.
Анатолий сел на прочную широкую табуретку, достал сигареты, закурил, пепельница стояла на подоконнике. Из другой двери вышла девушка, лицом схожая с Элей, только такие же каштановые волосы у ней волнисты и подлиннее, закрывают шею.
Когда она только выходила из комнаты он мог видеть ее не всю, но она шла через зал и по мере продвижения являлась во всей юной прелести.
Синий халатик раздвигался полами при ходьбе и дразнили мужика попеременно выставляющиеся ножки, особенно выше колен.
— Здрасьте.
— Добрый день.
Девушка у порога сунула голые ступни в чуни, самодельные галоши, изготовляемые путем обрезания голенищ у резиновых сапог, вышла из дома.
Вскоре и Эля вышла, тоже в халатике, но черно-красном.
— Вот и чайник закипает.
Из шкафа доставала вазочки, в одной шоколадные конфеты, в другой печенье, стаканы в подстаканниках.
— Ты с чем любишь?
— Да мне все равно.
Дверь тоненько скрипанула, вошла молодица, забренькала висевшим в простенке у входа умывальником.
— Зинка, ты уроки сделала?
— Доделываю.
— Толь, иди тоже руки сполосни, там полотенце рядом на гвоздике. Зин, будешь чай с нами?
— Не, я попожже.
Прошла, попочкой помахивала увлеченно.
Анатолию нравилось в гостях.
Пили чай с вареньем и печеньем, он шутил, Эля смеялась, сидя рядом и намеренно прикасаясь грудью к его плечу.
Мысль о ночлеге в гостеприимном доме препятствий не встречала.
Мама Света дверь расхлебенила широко и со скрипом низким, гудящим, тоже забрякала соском рукомойника, потом прошла к столу, села напротив парочки у буфета.
— Доча, налей-ка и мне чайку.
Широкие в кости руки со следами каждодневной работы с землей устало легли на клеенку.
— А я пока с Анатолием побалакаю.
— Слушаю.
— Ты, зятек, когда заходил в дом, не увидел случаем, што две половицы на веранде подломлены?
— Увидел.
— А што, ежели ты, как мужик, поможешь бедным женщинам и перестелешь их?
— Мать, ну ты че, в самом деле, че привязалась к человеку? Он первый раз у нас в гостях и ты сразу запрягаешь его.
