— А, че такое?
Светлана, тянувшись к нему, выложила на стол, попутно задрав край тарелки с картошкой, тестообразные громадины титек, кабы не платье, они бы расползлись на полстола.
— Я говорю, нравится тебе у нас?
— Не то слово, я в восторге.
— Вот и я говорю, что все чудесно, а еще не то будет. Давай-ка выпьем за все хорошее, хотя, нет, тебе больше нельзя, а я выпью рюмашечку еще. Доченьки, выпейте со своей мамочкой.
Зина в этот раз лишь пригубила, а Эля залпом вылила в рот зелье, опять принесла на вилке огурец, жуя, обратилась к Анатолию.
— А ты почему плохо ешь, не вкусно?
— Да нет, Эль, все очень даже вкусно, я просто помногу не ем. Пойду в туалет схожу.
Поднимаясь, глянул на Зину, она навстречу глаза не направила.
— Найдешь? У нас света в той стороне нету.
— Найду.
К туалету бетонированная дорожка в исправном состоянии, и по темну не споткнешься.
Вернувшись к дому, сел на ступеньку крылечка, как раз им и замененную. Курил. Он ждал Зину, уверен был, что она найдет повод выйти к нему, а дождался саму хозяйку. Под ее огрузневшим телом заохали половицы веранды.
— Толик, че же ты сидишь тут сиротинкой? Подвинься, я рядком примощусь.
Садилась раскоряжисто, умостилась и тяжелая рука ладонью оперлась на его плечо.
— Да вот курю на свежем воздухе.
— Я вот че хочу тебе сказать вполне даже откровенно. Ты мужик работящий, не шебаршистый, всем нам понравился и мы тебе сегодня устраиваем праздник по полной программе, — дышала близко от лица, надсадно. – А будешь помогать нам по хозяйству, так и вообще будешь, как сыр в масле. Девки-то вон какие у меня хорошие, оценил?
— Конечно.
«Девки! Не девка! Неужели?!»
— Ну вставай, холодает, закругляться будем, завтрева дела, куды от них деться.
За столом посидели еще немного. Толя поел, больше не пили.
Наконец Светлана встала из-за стола, на вид совершенно трезвая.
— Ну што, хорошо посидели, пора почивать. Зинка, убери со стола, а ты, Эля, в дальней спальне постели гостю.
Оказывается, из зала три двери, от входа в дальнюю, угловую он вошел за Элей. Лампа из-под люстры осветила вполне уютную комнату с обоями, пружинной кроватью, застланной узорчатым покрывалом и, как вся мебель в доме, самодельным комодом у стены, буханье барабанов поутихло, ушло в глубь и там тихо-тревожно порокотывало. У него сегодня необычайно богатый событиями день, особо вечер.
