Свет не стал включать, подсвечивал зажигалкой, когда одевался, и когда у выхода искал ветровку.
Машина завелась с первого раза, на габаритных огнях и не прогревая двигатель, вырулил с околозаборного места стоянки, вниз скатывался на нейтральной передаче, внизу улица вливалась в шоссе, включил фары.
«Выходит, народ катится в моральном плане по нисходящей, к деградации и одичанию. В Советское время Свету посадили бы за растление своих дочерей. И меня до кучи. А сейчас это стало нормой, это становится естественным образом жизни».
Мысль человеческая извивна до непредсказуемости.
«Может, Ваньку с ними познакомить? Он такое любит, он может с ними развлекаться со всеми тремя одновременно, по-моему, и им это понравится».
Приходится ее разумом обуздывать.
«Нет, это будет подло. Если я не могу пресечь подобное, так хоть не потворствовать и не участвовать я в силах. Так, хорош о них, надо придумывать што-то в оправдание себе, почему не приехал домой и не позвонил».
Дабы унять женин гнев, врал Анатолий, может, не слишком убедительно, но вдохновенно, сочиняя на ходу подробности. Он, де, заехал к товарищу, живущему в своем доме, а тот как раз фундамент под баню заливал. Ну и помог ему, умаялись, как собаки, с устатку приняли пивка, куда ехать с запахом, а телефона близко нет. Жена слушала недоверчиво и чтобы уйти от каверзных вопросов Толя вызвался поехать на дачу и посадить все саженцы.
Быстренько позавтракал и поехал искупать вину трудом.
Пригожий осенний денек, тишина, близкий, почти донага раздетый лес замерши нежился в нежарком тепле солнышка.
Работалось хорошо, с потом высачивалась грязь прошедшей ночи, очищалась душа, яснел разум. Отвердело решение никогда больше не посещать дом на горе. С удовольствием пообедал вареными сосисками с хлебом, жена сунула в пакет.
Дорога домой встречь закатному, цвета оранжевого кадмия, солнцу. Оранжевым облиты руки на рулевом колесе, синяя ткань чехлов сидений обрела желтоватую насыщенность, казалось, даже музыка из радиоприемника стала румянозвучной.
Женскую фигуру в сине-белой куртке увидел сразу после поворота в свой ряд, узнал ближе и взбухло сердце во всю грудь и вынесло из головы все моральные запреты.
Он пытался их вернуть волевым усилием, тщился, вышел из машины замедленно.
— Здравствуй, Зина, ты как тут оказалась?
