Голос у него бесстрастный, безжизненный голос.
— Ты совсем малолетка, а я взрослый мужик, вот таких, как я, пользующихся такими, как ты и называют педофилами. Это подсудное дело и осуждаемое людьми злодейство.
Вика, совсем неодетая, села рядом на пол.
— Да брось, Толя. Какая я малолетка, посмотри, сколько у меня волос, да и титьки совсем взрослые. И не соблазнял ты меня, скорее я тебя. Я ноги первый раз раздвинула мне еще двенадцать было. Да ты же и не знал, сколько мне лет. Так што все в порядке.
Вроде повод для успокоения есть, но…
— Вставай, идти надо, Ленка с Ваней ждут, а лицо расправь, оно у тебя как на похоронах.
В «банкетном зале» гулял скандал. Раскосмаченная Ленка со сползшей с плеча лямкой майки двумя руками гнула к столу голову своей товарки Наташки, вертящуюся, выворачивающуюся голову. Орали обе.
— Я те говорю, не лезь к Ивану, вон к своему заморышу лезь.
— Отпусти, сучка позорная, отпусти, говорю. Че с него толку, с заморыша, а я мужика хочу, имею право. Да отпусти, паскудина дешевая.
Иван безмятежно пьет пиво, улыбка поигрывает по скулам.
Увидев Толю, Ленка бросила потрепанную главу соперницы, к нему пошла.
— Толь, ну че за беспредел? Ее взяли, как путную, мужика выделили, а она на Ваню бросается.
— А ты хватай Ивана в охапку и тащи в парную, пока не увели.
Лена восприняла шутливый совет буквально. Уцепила его за руку: «Иван, за мной». Так с игручей блуждающей (или блудливой) улыбкой он и увелся Ленкой за дверь парной.
Вика в притирку села.
— Все, забудь и не вспоминай. Я взрослая девушка и сама выбираю себе хахаля и ты мой хахаль. Значит, второго мая я жду тебя, не вздумай не прийти.
Он вяло мотнул головой.
— Ну што мне сделать, штоб ты повеселел? Я ни с кем не хочу, только с Толькой, — хохотнула, — Как я выдала? Я может от тебя родить хочу ребеночка, тогда и колоться брошу.
«Вот этого мне не хватает для полного счастья».
А Вика не отстает.
— Я вижу, тебе хреново, давай мы смоемся отсюда, я тебя провожу на автобус.
И они спешно оделись, ушли, пока Ленка с Ваней в парной, хотелось избежать расспросов.
По дороге Вика неотпускаемо держала его под руку, успокаивала, заглядывала в лицо, шутила.
Он в себе и мысль одна.
«Все, если я сейчас не обрублю все эти бл…ие связи, мне будет капец».
— Толя, ты оглох, иди садись, приду в понедельник вечером.
