Державу российскую пихали в западную растленную культуру, прививали чуждые традиции, а она не шибко и брыкалась, не понимая пока, что с разрушенными родной культурой и традициями она будет не Держава вовсе, а просто контингент, проживающий на данной территории.
Безусловно, не все смирились с торжеством блуда (от политики до постели), но тих и слаб голос протеста, тонет в свистопляске сатанинских оргий.
* * *
Неделями двумя или тремя позже, вот так же в рабочий день Ленка появилась. Иван этим разом работал в одном звене с Толей. Так же пело солнце, но в этот раз мужикам не было нужды спускаться в горячую воду камеры, они укладывали автокраном трубы в специальные бетонные лотки, состыковывали их, а сварщики сваривали в единое.
Ленка появилась близко к обеду. Иван, Толя и Шурик, тот самый, что прошлым летом хотел подработать сутенером, сидели на низеньком бордюрчике, курили, тарахтел чадно и дымно дизельный сварочный агрегат (САК), из-за него и возникла Лена. Первым ее заметил Шура.
— Э, орлы, ваша кадра пришла.
И она их заметила, пошла к ним. Им сразу бросилась в глаза ее походка, она несла себя осторожно, будто боясь что-то расплескать из себя. И лицо с не присущей ей печальной серьезностью.
Мужики поднялись с бордюра.
— Ленок, привет, ты где потерялась?
— Привет, Толь, Ваня, привет.
Кривенько улыбнулась.
— Где терялась, там меня уж нету.
Толя не отставал.
— Не, как сгинула, не позвонишь, мы беспокоиться начали.
— Ребята, давайте отойдем в сторону, разговор есть.
— Пошли вон туда, под дерево, в тенек.
— Возьмите мне че-нибудь попить.
— Вань, у тебя есть деньги, я-то в рабочем не ношу?
— Найду.
— Может, у вас и пожевать найдется?
— Сообразим. Короче, Ваня, ты организуй газировку…
— Если можно, лучше пива.
— Возьми, а я принесу тормозок. У меня там домашние котлеты, будешь?
— Неси.
Иван пошел через дорогу в продовольственный магазин, Толя к САКу, там в ящике для электродов он держал свой обед.
Лена сидела на траве полубоком на одном бедре, поджав незагорелые ноги ступнями к ягодицам и опершись рукой о траву, головка склонена к плечу, светлые волосы накрыли лицо, поза весьма невеселого душевного состояния.
Чирканула жалость металлом по нежному живому.
«У ней што-то серьезное случилось».
