Маньша после вывизжанной тирады смотрела на всех яростно блестящими глазами, на щеки наползал злой румянец.
А мама Оля спокойно обтерла губы ладонью в горсть, закусила сыром.
— Вань, да плесни ей полстакашка, пусть помянет.
Иван безучастно курил и смотрел в сторону. Они еще выпили, пьянели. Ваня после очередной встрепенулся, обнял Ольгу за плечи.
Толя пытался урезонить разошедшихся поминальщиков.
— Слушайте, может, хватит, а? Не гулянка ведь? Иван, завязывай, завтра на работу.
У Ивана рука, пьяно отяжелевшая, придавила плечо товарища.
— Толян, не возбухай, дай помянуть по-человечьи Ленку. Это же наша Ленка, ты понимаешь, наша, — следом за рукой и тело его навалилось. – Мы же должны ее помянуть так, чтоб на всю жизнь запомнилось.
Ольга вставила свое.
— А мой хрен лысый не хотел ее хоронить, может, отдубасите его, а?
— Да все путем, Толя, все ништяк, — сипел в ухо Иван.
Толя высвободился из-под давящей руки, встал.
— Да как я вас пьяных повезу?
Его никто не слушал, пара в объятиях, Маня что-то ищет в траве. На нос упала прохладная капля, потом на голову, капли зачастили. Толя поднял голову, взлохмаченная тучка, светлая по краям и плотно темнеющая к центру зависла прямо над ними, из нее летели капли.
«Пойду-ка я своих попроведаю, пока эти насасываются. Как я их буду загружать, они ведь точняком нажрутся»?
* * *
«Ну зашибись! Ну надо же так! Напоминались!»
Картинка пришедшему минут через сорок Анатолию предстала соответствующая восклицаниям.
Маньша у соседней могилы на боку, одна нога просунулась меж прутьев ограды, другая поджата, юбчонка задрана на талию, нагота прикрыта только темно-синими плавочками. Иван с Ольгой парно-слитно валялись прямиком на импровизированном столе, у Ольги длинная юбка тоже не закрывает ноги, а совсем наоборот, и одна Иванова рука запущена под нее.
До дороги, где оставлена машина, метров полста, трезвомуи то непросто петлять между оградок, иногда боком надо протискиваться, а тут пьяных волочь.
«Э, э, ты хто? Э, зашибу, э, уйди».
Пробовал поднять Ивана, но тот кулем валился обратно. Тащил его за подмышки, мокрая рубаха скользила, одна туфля съехала, но допер, с перекурами, завалил на заднее сиденье, туфлю сунул ему под голову.
Женское тело должно быть полегче, однако, безвольно-расслабленное, вываливалось из рук квашней и последние метры Ольгу дотаскивал тоже бороздя ее ногами по траве, по земле и камням, привалил к дружку.
