Глухарей стреляли с гусеницы, не глуша мотор, птицы привыкли, а если в тишине визжит снег при шаге, улетает добыча. Нравилось Павлу в рыбно-обильном Васюганье. Мог прижиться, подженившись на местной девахе, была на примете.
Бабы, подлый, но желанный народ, помехой стали. Паша недели две мотается по буровым, затем вертолетом возвращается в поселок, у него выходные и начинается жизнь веселая. Буровики работают вахтами по пятнадцать дней, жены дома в безделии, а рядом общежитие с молодыми парнями. Крутил Павел быстротечные романы, пытался заслонить мучающий образ, менял любовниц. Бедное корыто, пострадало безвинно, приняла в себя ружейную пулю от руки ревнивого мужа вместо Пашкиной головы бедовой. Не уехал бы от греха, попала бы точно в прицел или под топор, нравы таежные суровы, к тому события скатывались, супротив желания ретировался. Окромя города родного и ехать некуда.
… Март исходит числами и талой водой. Паша с Саньком, другом детства и нынешним соседом по дому спонтанно, взяли и приехали в места детства. Бродили бездельно, потом встретили Игоря, Сашкиного одноклассника, они младше классом учились и вот сидят с вином у Дворца культуры, нет, в сторонке, где нет фонарей, а лавочка есть. На изящным женским бедром изогнутой скамейке у них только две бутылки вина, крашеные бруски мокры и холодны, газета под хлебом и сырками заволгла, они вблизи на корточках. Сашка с Игорем вспоминают, Паша поодаль курит, он Игоря мало знает. И откуда чёрт нанес того внештатника Чурбакова? Судьбе, видать, так угодно. Оттуда, из-за Дворца, в эту пору какому дураку прийти бы, там озеро подковой округ ДК, а сейчас вода поверх льда стоит.
Двое в разговоре, один с сигаретой и мыслями, никто не заметил из гущи тьмы подтополиной вышедшего человека в темной куртке.
– Тэ-эк, тэ-эк, значит распиваете в общественном месте ?
Павел вздрогнул от начальственно резкого голоса, провернулся подошвами по снегу, не поднялся весь, а лишь голову. Невысокий плотный парень в зимней шапке.
– И што далее по тексту следует ? – Он или смелый или наглый, а, может просто дурак, но напористый.
– А вот сейчас в милицию придем и там объяснят, кому чего следует.
Надо вставать, нарывается человек.
– Слушай, парень, тебе чего надобно? Мы кому-то мешаем или шумим? Ты идешь по своим делам, вот и иди.
– Я внештатный сотрудник милиции, а потому прошу пройти со мной в опорный пункт.
Собутыльники тоже встали, в стороне и молчат.
– Да отвяжись ты, придурок. Парни, берите вино и айда отсюда.
Поворачивался для ухода, цепкая рука ухватила за скользкую синтетику рукава.
– Нет, ты пойдешь со мной и ответишь за оскорбление сотрудника.
