Поочередно получали парни алюминиевые чашки с ухой. Нигде более потом Паша не видел рыбы, из которой в учреждениях пенитенциарной системы приготовляли блюдо обозванное ухой. А он живал на Васюгане, недаром считавшейся самой рыбной рекой Союза, там язями и щуками кормят только собак, для людей в уху шли осетровые. Будучи на Севере, в Мурманске и Карелии едывал морскую и озерную. Такой не видал, даже не мог определить примерно ее внешний вид, ибо в тюремной ухе абсолютное преобладание голов рыбьих. Да и те толком разглядеть в клубке длинных, жестких черных волос или усов нет возможности, он их не ел, отправлял обратно.
У Толика вкусы иные. Парни, опять очередно выливали порции в оцинкованный таз, для того возжаждавшим обожраться выдраенный до чистоты котовых яичек и стоящий на лавке около стола. Посрамлены были скептики, пеноротно уверявшие, что не влезут девятнадцать доз ухи с рыбой в такой небольшой тазик. То ли визуально таз казался меньше, ну не грешить же на честнейшего разливальщика, что, де, недоливает в миски, вошли все девятнадцать, приминать сапогом не пришлось не входящее, а даже на два пальца до верха не долилось. А Толя бы съел и больше, судя по темпу насыщения. Камера ожидала вдумчивого поглощения пищи, с отдуванием, а он как запустил ложку в озеро жратвы, черпанул, так и не остановился перевести дух, пока не скребанул последний раз по дну, там кости обсосанные остались и лавровые листики, побрезговал ими. Далеко может пойти парнишка, вниз, с таким аппетитом. О дальнейшей его судьбе неведомо Павлу. В последующие дни молодой проглот делал намеки на повторение опыта, понимания не встретил, приходилось довольствоваться добавкой от тех, кто не приемлел ухи, Павел тоже отдавал, но не всегда.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Тюрьма крутится по своей орбите. Вечерами неофиты кричали в подпотолочное окно сквозь стальные жалюзи, просили дать кликуху, кого-то волокли дубаки на коридор метить бока длинными ключами. В прогулочном дворике весенние запахи бередили души заключенных. И слухи бродили по камерам, в основном об амнистии, вечная тема тюремных и лагерных слухов. И мелкие радости не миновали Пашу, он получил бандероль от мамы с сигаретами, а библиотека неожиданным богатством книг скрашивала серость местной жизни. У некоторых проявлялся талант рукодельников. Они распускали носки, из ниток плели и вязали красивые безделицы: цепочки, браслеты, крестики. На дни рождения готовили торты. Оказывается, из черного хлеба, сахара и масла получается вполне съедобное подобие торта и, что интересно, вкусное.
