Горе, горище — Война!!!

Станцию Кородеево заколотило в лихорадочном ритме войны — эшелоны, составы, теплушки пугали тайну придорожную тревожными вскриками паровозов и дробью колесной. Шория отдавала фронту, что имела: руду, пушнину, лес, мясо для армии и мясо для танковых гусениц и орудийных снарядов.

Первые месяцы войны в Усть-Банзасе, как и по всей Рассее- матушке. Не успевали просыхать платки, рукава и подолы от слез бабьих и ребячьих.

Через неделю после пяти махнул прощально кепкой брат Машин старший. Саша, Сашок, веселый и сильный парень. Не повидались. В середине июля следующий Иван покинул избу родную на шесть долгих лет.

За Марьей в семье по возрасту опять шли пацаны: Мишка родился в 28 году, Борька – в 35-м. Разжижила мальчишек Ольга, в 38-м и завершил череду рожденный Митька.

Уход основных работников придавил Настасью Корниловну, ан выдюжила —  крестьянин русский гнуч да не ломок. Мишка подставил 13-летнее плечо и потащил по-мужичьи, замещая взрослых.

∗ ∗ ∗ ∗ ∗

Сентябрь во второй половине ухлестал поселок холодными дождями, а в столовской кухне тепло. Маша с напарницей Фросей чистят картошку, полнят третий таз.

«Марь, твои-то пишут с войны?»

Они сидят на низенькой скамеечке, раздетую картошку бросают в большой алюминиевый таз, кожура каральками опадает в деревянную лохань.

«От тяти не было еще весточки, Сашок, брат, с дороги отписывал и больше тоже ничего не получали».

Фрося старше, ей 20, за год до войны скакнула замуж, а нынешней весной Пашка ее, баламутистый парень, укатил на Дальний Восток по вербовке, обещал забрать, а тут война.