«А твой Павел воюет или все рыбу ловит?»
«Да не знаю ничего, как в мае отписался, так и все, запропал».
«Марья, Конова, на выход» — продравшись сквозь клубы кастрюльного пара, шлейфы печного дыма, шум и гомон кухни добасился голосище Пахомовны, заведующей.
«Марь, тебя кличут, аль случилось чего?»
«Откуль я-то знаю» — а у самой курочкой всполошенной нечаянно заторкалось сердце.
Пошла, как есть, в платке, туго повязанном фартуке и сапогах резиновых, только нож оставила.
«Может, с войны кто из братьев письмо прислал, а на работу- то почему, а вдруг, ой, не приведи Господи».
«Тута я, Пахомовна, чего звали?»
Заведующая худа не по голосу, резкие черты лица топором вытесаны из доски, в кожане, да она и была комсомолкой-активисткой в го…., но к подчиненным добра.
«К тебе из военкомата посыльный, вон у входа стоит, иди».
«Ай, батюшки мои, да чего там приключилось, неужели с тятей беда?»
Она больше беспокоилась об отце, зная его доверчивость и с ребяческих лет не изжитую бесшабашность. Шла, со ч… ступая по мокрому широкоплахному полу длинной кухни, там, за перегородкой, ждало, скорее, недоброе, чем радостное. У подбитой войлоком двери нетерпежно топотил худой дедок, с напитанного влагой брезентового плаща капало, он в очках, на боку кирзовая планшетка. Строго глянул на подошедшую Машу поверх старомодных очечков, сползших по носу и с заметными стеклами.
«Ты Конова будешь, Мария Васильевна?»
«Точно, я Конова буду, а чего случилось-то? С фронта какое письмо?»
Я не почтальон, гражданка, а посыльный, ясно?»
Полез в планшет, достал пачечку бумажек, карандаш, листки перебирал, нашел нужную:
«Распишись, гражданка Конова в получении»
А чего в бумаге- то, скажите на милость».
«Надобно тебе явиться завтрева в 8.00 военкомат, а там скажут «чего и как, подписывай».
Расписались прямо на планшете в одной бумажке, другую — в ручную, свернула пополам, еще раз. Сунула в кармашек кофты, под фартук. В кухне, в ихнем закутке женское ожидание с тревогой. Пахомовна курила. Фрося привстала навстречу, рука с ножом к груди прижата.
«Маня, ну чего там, говори, не томи. Похоронка?»
Заведующая обожгла пальцы самокруткой, сморщилась, смяла губожечный окурок.
«Ну, дурища ты Фроська. Похоронку домой несут, а не на работу. Скажи, Марья, чего получила?»
Марья достала малый квадратик, протянула.
