Пьют «химики» преизрядно, больше от тоски и неустроенности жизни, хотя подобное объяснение является лукавством, если вспомнить о тех, кто вызвал семью или здесь женился. Главная причина — душевная неустроенность. По хронической нехватке денег изобрели общежитские поселенцы новый алкогольный напиток. Сухое вино «Каберне» дешевле водки, тройной одеколон тоже и крепче, в ковшике смешиваются два ингредиента, получается цвета крови с молоком, без запаха одеколона, напиток, по мозгам шарахает внушительно.
Водку пили с получки, вот так августовским пятничным вечером Пашка, Витька и Толян, все соквартирники обмывали зарплату и по хмельному делу чесанули в родной город. В дорогу взяли водочки, огурчиков и собственные глотки. В ночь никто до Салтыково не повезет, запрягай собственные ноги и топай. Топать кээмов десятка три, первые в легкую с песнями, звяком бутылки о стакан, но ночь шла в глухость, силы в убывание. В Салтыково утром приплелись в похмелье и обессиленности. В Ленинске спасло бутылочное пивко, в электричке спали мертвецки.
Паша сразу зашел к Леночке, последней по времени близости женщине, разок писал, видать, чернила разводит. Звонок безответный, соседка давно не видела ее, целуй пробой и дуй домой. К Ивану позвонил, точно такой же ответ. Массово эмигрировали, вымерли, куда еще могли подеваться? К жене решимости не наскреб явиться, в воскресенье вернулся обратно, незапланированная и безрезультатная поездка.
В сентябре спелая кедровая шишка идет на землю при верховом ветре. Троица в том же составе отправилась на выходные шишковать.
Прекрасно в осенней тайге, если еще и погода благоприятствует. Субботу всю собирали падалицу, в воскресенье полдня шелушили и отделяли орехи от шелухи. Паша изготовил топором валек с поперечными насечками, такие же насечки и на лежачем бревне, на бревно шишку кладешь, вальком придавливаешь и туда-сюда мурыжишь ее до образования орехово-шелуховой смеси, шишки много, намурыжились, у всех мозоли болезненные на задницах возросли. Смесь на простыне опускали в тихую воду заводи, без течения. Полный орех тяжелый и остается на ткани, все легкое и пустое всплывает. Кормились ворованной на чужих огородах картошкой и тушенкой. Ореха заготовили много, мешок кило под шестьдесят потянет, да еще сырой, да ходу километров десять до поселка. Витька такой вес тащить не в силах, они с Толяном по-переменно, то на горбу, то на палке, дотащились к темноте, мешок поставили в сенях. Через день по запаху обнаружили, что непросушенный орех начал гореть, пришлось рассыпать на чердаке и постоянно ворошить. Опята собирали мешками, жарили опять же с ней тайно реквизированной картошкой.
