При ежемесячных отметках капитан, если присутствовал сам, глазами шмонал, но и все, знать, самовольные отлучки им не прознаны. Помещение раскомандировки размерами больше соответствует танцевальному залу, здесь мастера, начальники участков, Николаича среди них не высмотрел, Никанор Петрович, весь квадратный мужичище сказал Павлу, что в девять будет автобус, повезет учеников с учительницей, с ними можно уехать.
Лжец и лицемер, произнесший первым «Стыд – не дым, глаза не выест». Выгрызает, выжигает, когда идет из тайги, поднимается в стоящий посреди дороги автобус под перекрестьем насмешливых взглядов детей и учительницы. Болезнь вынуждает просить водителя остановиться, а ему идти в рыхлом снегу подальше, за стену деревьев. Сдохнуть бы здесь, лишь бы не испытывать безмерное унижение.
И рад бы, да не забудешь поездку от Медвежки до Салтыково, во весь свой век не забудешь.
В поликлинике дали направление в районную больницу, а самолет уже махнул крылышками, улетел, теперь только в понедельник, а сегодня пятница. В Салтыково живет несколько «химиков», Павел немного знал двоих, пошел к ним проситься на постой, у них и прокантовался до понедельника. Парни вечером организовали застолье, налили ему стакан водки с солью от поноса, эффект получился с обратным знаком, понос перерос в кровавый. Дружба с местным отхожим местом возникла наикрепчайшая.
В районную больницу он пришел шатающейся походкой, эти дни без пищи довели до тонкости, звонкости и прозрачности. Хвори у него обнаружили серьезные – воспаление легких и гастроэнтероколит.
Капельницы, уколы, таблетки и утром второго дня Паша поел больничной каши. Современная медицина – сила чудодейственная, в поселке он загнулся бы от обезвоживания организма. Но жив и уже заглядывается на медсестричек, да и женщин болящих глазом не пропускает, начхать, что у многих глаза желтые, как у кошек. В больнице полно желтушечных, они должны лежать изолированно, а разве кто-нибудь выполняет требования инструкций?
Двадцать один день мелькнули как два и один, пора выписываться и в этот раз Павел уговорил лечащего доктора дать больничный на неделю вперед, значит и вперед, домой. В этот раз мама встретила душевно, ахала слушая о сыновых злоключениях.
Тут и праздник приспел, седьмое ноября. Тетушка нагрянула в гости, не одна, с ней молодая женщина средней приятности и полноты соответствующей. Тетка ее зазвала специально познакомить с племяшом. Как водится, посидели, выпили, поговорили. Тетка Оля на кухне нашептала ему, что он понравился Але, а она ему? Сложнейший вопрос. Мужское кричало «Да мне хоть черт, лишь бы в юбке», разум оценивал половинчато. Погуляли у мамы, Аля пригласила его к себе в гости. Там тоже гуляют, они влились в компанию. Ее мама уже старенькая, старшая сестра Зоя, смешливая вертоголовая бабенка и мужик Зоин, худощавый губастый молчун, Иван. Зоя за столом выдавала соловьиные трели хвалы сестренке своей, чем вогнала в краску девку.
