Экспромтом поступил так комендант, нет и нет, пьян, да себе на уме, подтвердят и дальнейшие поступки, что действовал обдуманно.
– Мужики, зэки хотят меня убить! Мужики, помогите, вяжите их!
Бежал к избе, сапоги казали подошвы остолбеневшим парням и раздвоенные полы шинели задорно подпрыгивали. Сильно тормозит алкоголь соображательные возможности. Они тогда только кинулись в убег, когда курившие скопом устремились к ним. Акт отчаяния – куда убежишь. Не более полусотни шагов Паша и сделал, сшибли с ног у забора, сверху кто-то сел, подбежал второй.
– А чем вязать?
– Да ты ему руки заверни за спину и подымай, поведем в контору.
Голоса знакомые – дядя Серега и Петька. Паша голову из снега повернул набок
– Дядя Серега, зачем заворачивать, я и так пойду.
Подошва сапога с разбега впечаталась в спину, глубже вдавливая в сенг.
– Не мыркай, рожа варначья. На власть руку подняли, у-ух, я бы вас…- пинок подсказал, что бы он их, снег и осеннее пальто немного смягчили.
Не ожидал Паша такой доброты от дяди Сереги, он ему не так давно бензопилой целый день пластал хлысты на чурки.
Петька, молчун конопатый великодушнее.
– Ладно, хватит, дядя Серега, им и без тебя достанется. Вставай, Паша, только не вздумай дергануть, поймаем.
В избе заставили лечь лицом в пол, недолго и Толян бегал, привели и приткнули рядом. Мужики гомонили, капитан у стола названивал по телефону, пол теплый и шершавый под щекой, щека товарища в досягаемости шепота.
– Ну што, Толян, раскрутимся мы с тобой, похоже, лет на пятнадцать.
– Выходит, так и дернул же черт козла поганого зайти к нам, прошел бы мимо и ничего бы не было.
Паша мысленно благодарен товарищу, что не повинил его в своей беде. Мог бы сказать: «Вот связался с тобой и влип». А Толя о другом.
– А убить он хотел нас, не зря стрелял.
– Но ты-то тоже его чуть не грохнул.
Зашептались, не услышали, как комендант закончил переговоры и подошел, пинок в Пашкин бок болезненно дерганул тело.
– Шепчетесь? Я вам пошепчусь.
Вторично сапог не в бок въехал, а сверху встал, второй составил пару и затеяли они давильню килограммов из восьмидесяти милицейского веса на его неширокой спине. Опять пальто спасало, иначе изломал бы, его пьяный капитан. Больно, но терпи, терпи, жмись плотнее щекой к доскам и моли Бога, чтобы мучитель не прыгнул на голову. В последнее время выпадает тебе карта быть крайним.
Мужики не выдержали, особо Петька.
– Слушай, капитан, чё же ты над лежачим изгаляешься, негоже то, есть закон, есть суд, а самоуправство прекрати.
Его поддержали, возымело.
– У, мрази. Ниче, я еще отосплюсь на вас. – Но соступил.
Потом пришел лесовоз ЗИЛ-157, их в кузов со связанными за спиной руками, на щепки и сучки, опять лежа. С ними, но у кабины на шубе Петька и еще один мужик, незнакомый.
Ехали медленно, дорога не чищена, мотало парней по кузову. Душевный парень Петька, раза три за дорогу доставал ихние сигареты, прикуривал и совал им в рты.
