Опять здравствуй, «родимая»

Областная тюрьма – это вам не хухры-мухры, здесь этапы со всего Союза причаливают. В Крутилинском районе, видать маловато преступного элемента и ехали они потому в клетке вдвоем, хоть ложись на лавку, комфорт.

Вечер пятницы, отстойник, потом этапная  камера. Ее размеры впечатляют, метров по тридцать туда-сюда, нары сплошняком, проход посередине, есть кран с холодной водой и отхожее место на бетонном возвышении.  Мамины рассказы о Мариинской тюрьме времен Войны не забыл?   Похоже. И народищу тоже натолкано, как опят в ведро.

Ужин вскоре начали выдавать, а ложек к ним не предусмотрели, может, мастырщики все поглотали. Фирменная уха, ложка без особой нужды, кроме волосатой головы, в ней несколько квадратиков картошки и столько же зернышек, все это легко заливается в рот через край.

Этапка – Вавилон, смешение режимов, этапных партий, здесь все, кроме малолеток и «полосатиков». Паша один, никого не знает, впереди выходные, так что ботинки оставляй в проходе, пальтишко, сапогами топтанное стели под себя, хоть ложись, кури и думай, а хоть смотри как компания, вкруговую сидящая по-турецки, в карты играет. Решил посмотреть. Тюремные карты не похожи на обычные, на них узоры непосвященному непонятные. Павел сидел за спиной мужика, худощавого, в крупноклетчатой рубашке с закатанными рукавами, открывающими быстрые мускулистые руки с красивыми татуировками. Играли в очко, на кону шмотки из сидоров и курево. Худощавый выигрывал, когда он банковал, карты в его руках играли, танцевали и … липли. Паша сам не понял, что хотел сказать или спросить, потянулся головой над его плечом, открыл рот и быстрый удар локтем в живот не дал словам родиться, а родил вздох:

– Подавился, што-ли?

Мужик обернулся, улыбка то-ли хищная, то-ли чересчур обаятельная. Павел посидел еще немного, потом отодвинулся на свое пальто, лег и закурил. Мужик выиграл много добра, утрамбовал в мешок, подсел к нему.

– Как звать, хлопец?

– Паша Зотов.

– Семен. По первому заходу?

– Да нет, с химии, на раскрутку, по 191-ой.

– Ого, мусоров дубасил. Ну, молодец, а вот встревать в чужую игру нельзя, Паша Зотов. Это хорошо, что ты подавился, мог бы неприятность себе заработать.