Семен специалист по кражам из ювелирных магазинов, под следствием третий раз, десяток отмотанных лет за спиной и впереди немало. Нормальный мужик, веселый, энергичный, он и разоблачил педофила. Ушедший в свои невеселые думы, Паша не слышал начало разговора, громкая речь Семена привлекла.
– Статья, говорю, какая?
Он обращался к мужичку с жеваным небритым лицом, сидевшему одиноко на краю нар, все раздеты, этот один в фуфайке, рядом котомка. Неслышно ответ мужичка.
– 117-ая! Ну-ка покажи об… он.
Семен вырвал достанную из недр подфуфаечных одежек сложенную бумагу, содержащую обвинительное заключение, прочитал только первый лист.
– Ах, же твоя пидорская рожа. Девочку восьми лет изнасиловал! У меня дочь такого же возраста.
Ох, и удар у него, губы и нос насильника брызнули кровяным веером, на соседей капли упали. Не доводилось Павлу раньше видеть такого избиения, на свободе так не бьют. Любителя маленьких девочек сбили с нар, пинали, топтали, буквально втаптывали в бетон все желающие. Окровавленные зубы и сгустки крови дежурный позже заметал веником в совок. Напоследок извращенца запинали под нары, с торца от двери поднарное пространство не зашито досками. До понедельника Паша его не видел, наверное, выползал ночами оправиться и пожрать чего-нибудь. При всем человеческом сострадании таких жалеть нельзя, они преступили основные, нравственные законы. В тюрьме и лагере их и не жалеют, а опускают до уровня скота.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
В понедельник после завтрака повели Пашу считать решетки и коридоры, долго вели «Лицом к стене», щелк-щелк «Заходи», зашел, щелк-щелк. Шконки по две стороны от входа плотно заставили камеру, от входа налево то место, где руки марают, направо – где моют, проход узковатый посередине, в нем длинный стол сжат лавками, в конце прохода стена с батареей отопления, над ней окно в железе. Паша прошел, положил свернутый матрац на лавку.
– Обрисуйся, хлопачек – чей, не понятно, голос.
Паша назвал статью. С левой крайней нижней койки встал высокий парень в майке, диагональный шрам на лбу привлекал взгляд, подошел.
– Серьезный ты парень. Давай знакомиться, Серега.
Паша.
– У нас в камере все серьезные, ниже группового грабежа нет статей, одни тяжеловесы. Ты видишь, народу много, мест нет, давай, со мной рядом располагайся, на подвязках.
