«Тятя, тулуп его, и малахай, ой, что это я, тятя же на войне. Мишка это».
«Мишка» – скакнула Марья из- за стола.
«Братко» – сдернула с мохнатой, как сам малахай, головы тяжелый головной беличий убор. Целовала в холодные щеки. Мишка стеснительно уворачивался.
«Марья, ну дура, я ж не девка».
«Не девка, понимаю, вон какой парнишка вымахал. Мишка, а ружье тебе зачем, на войну собрался?»
«Я же с обозом, вот и выдали для охраны».
Федор сломил усталую истому, встал: «Здоров, шуряк».
«И тебе здорову быть, Федор Иванович».
Вскипятился самовар, снедь собрали небогатую, деды вышли узнать деревенские новости. Мишка достал из мешка домашние гостинцы: сушеную малину от простуды, таежную. Мешочек изрядный ореху кедрового, туесок меду, десяток вяленых хариусов. Особо гордился рыбой. «Мы с Борькой наловили». Обсказал новостишки, невеселы. Пришли похоронки на нескольких парней, о многих, и тяте, ни слуху, ни полслуху, как камешки в воду – бульк. Саша прислал письмо, поклон всем, воюет, Ваня на Дальнем Востоке, во флоте. Замрачнел Федор Иванович, заштормило скулы волной желвачной. Погиб дружок его довоенный, Петро.
«Ах, язви тя в душу, такой парняга сгинул».
Тетка Лукерья, поскреби по сусекам, помянуть надо друга».
Поскребла тетушка, выскребла бутылку водки довоенной, помянули.
Спать Мишке постелили на полу, а укрываться, так лучше тятиного тулупа, что ж может быть.
В конце октября закончила Маша курсы, вождение сдала хорошо, теорию – со скрипом, при ее четырехлетке тот скрип сойдет за фортепианный аккорд.
Трактор Маше выдали очень даже неплохой СХТЗ-НАТИ. 38-го года выпуска с керосиновым карбюраторным двигателем. И главное, у него есть кабина, без дверцы. Ну а кошмой завесить до плеча и дело очень милое получилось. Так и керосин привычнее запахом, неужели вонючий … , что заправляли в С-65. Возить определили трактористке Марии Васильевне, ра…ты как ее завеличали, грузы со станции в депо и обратно в тяжелых лиственничных санях.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Замелькали дни трудовые, похожи меж собой будто пихты придорожные, без различий на будни и выходные. 7 ноября тоже трудился поселок таежный в обычном ритме. С утра только чуток митингнули у райкома партии. После праздника безжальная зима спихнула окончательно расхлюпистую осень с трона и самовластно захозяйствовала на просторах Сибири. И дальше длится вахта трудофронтовая, только жестче стали лица людей – немцы обложили Москву. Ноябрь долистывал последние свои календарные денечки. С утра не ладилось у Маши в работе. Везла со станции станок большой, лопнула одна из скоб, скрепляющих продольную лесину с поперечной, сани перекашивались на ходу диагонально, словно рот в кривой ухмылке, станок елозил по саням, рвя проволочные растяжки и норовя умыкнуться в сугроб, все ж довезла, разгрузили.
