Полный лысоватый майор приказал срочно вызвать санинструктора, асам расспросил сержанта об операции захвата. Немец стоял здесь же, и при свете двух аккумуляторных лампочек наш Ося наконец рассмотрел того, от кого получил пулю в ногу. Немец среднего роста, красив женственной красотой, надменная улыбка трогала углы губ, а взгляд выражал удивление и растерянность. Ресницы и брови подпалены, на летном комбинезоне тоже следы огня. Поджарился немного немец да запутался в стропах парашюта, потому и удалось его взять.
В блиндаж вошли пожилой санинструктор и молодой усатый капитан, оказавшийся замполитом батальона. Санинструктор посадил Осю поближе к свету и велел снять галифе и кальсоны. Рана оказалась сквозной, пуля аккуратно прошила ляжку, не задев кости. Пока санинструктор занимался раной, замполит, знавший немецкий, потребовал у пилота документы, если таковые есть. Пилот растегнул молнию комбинезона, под ним оказался офицерский мундир, да не простой, а с железным крестом. Солидная птичка. Наши летчики, улетая на задание, снимали ордена и оставляли документы, а этот, видимо, был уверен, что не собьют, и летал при полном параде. Левой рукой пленный достал документы из нагрудного кармана, протянул, правой начал стягивать с головы шлемофон. А из-под него хлынул водопад роскошных светлых волос. В блиндаже на минуту все онемели. Представьте состояние сержанта Ермакова, беспомощно сидящего на снарядном ящике, абсолютно голого ниже пояса, перед молодой женщиной, коей оказалась пойманный пилот, а затем в блиндаже грянул хохот, да такой, что с потолка посыпалась земля. Осип сидел съежившись, с багровым от стыда лицом. Отсмеявшись, майор сжалился над бедным сержантом и велел увести пленную летчицу в блиндаж начштаба. Немецкая пилотесса оказалась ценным «языком», сержант Ермаков получил за нее солдатскую «Славу» третьей степени.
– Слушай, дед Осип, а ты потом не попробовал случаем посмотреть, што у ней под офицерским нижним бельем?
Дед в сильнейшем смущении:
– Ну, што ты говоришь, Паша. Ее сразу и увели, я ее больше не видал.
