… В отряде знали о Пашином отвращении к противоестественным половым актам, подтрунивали, а разок разыграли, черти.
Бригады десятого отряда работали посменно. Ночью работать лучше и надзору меньше, и днем, после отсыпки, больше свободного времени.
Ночью много интересных событий случается. Желающие вставляют в крайнюю плоть шарики, точенные из ручек зубных щеток Паша смотрел и удивлялся, как здоровые парняги в момент удара стамеской по коже брыкались на пол без чувств, почти все, и не в боли дело, наверное, очень чувствительно интимное место. Для чего себя уродуют, дурьё?
Вспоминался при этом тюремный случай. Одному парню вкатили шесть шаров, кукурузный початок получился, рад – радешенек, все разглядывал. Ясное дело, что плохо продезинфицировали, раз началось нагноение, ему бы сразу ко врачу, протянул до момента ампутации члена. В больничке парень забузил дико, его в карцер, там и подвесил себя на хэбушке до смерти.
Одна из ночей.
К Павлу Петя Тартай подошел весь в улыбке:
– Паша, в туалет сходи.
– Да я не хочу.
– А ты сходи, ну сходи, все тебя просим.
Понимал Паша, что здесь что-то нечисто, парни ухмылялись, но подлянки не ожидал, даже стало интересно, пошел спокойно. Лампочка только в тамбурке, где кран и раковина, дальше почти темно внутри самого туалетного помещения, направо две кабинки без дверей, в ближней сидящая фигура. Паша не понимал пока сути задуманного медленно вошел, подошел близко.
Рука ухватилась за ширинку и начала ловко расстегивать пуговицы:
– Ну, давай, быстрее.
Осозналось, мерзко и гадко. Он поймал ловкую руку, пытался отцепить, та противилась, тогда правой ладонью Паша толкнул резко в лицо. Фигура упала на унитаз, голос плачущий:
– Ты чё, парень? Ты чё? Не хочешь? Но мне махряка дали, я должен отработать.
Рука его опять потянулась к Павлу. Пришлось отступить на шаг.
– Да отстань ты, козья рожа, — повернулся и быстро вышел. «Ты смотри-ка, аж работу побросали, так уж им интересно.»
То ли вид у него взъерошенный, но товарищи смотрели со сдерживаемым смехом. Все тот же Петро:
– Ну, расскажи. Согнал дурную кровь?
Хохотали дружно и упоенно. Петро, еще толком не отсмеявшись, укорил:
– Эх, Паша, мы тому педриле четыре пачки махорки накатили, впустую, выходит.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Про отца Николая Паша знал, желание познакомиться было, да считал неудобным.
Насмелился первого мая, праздник, выходной день. В сорок первой бригаде сразу показали койку батюшки. У окна, на котором иконка Пресвятой Богородицы, опрятно застланная постель нижнего яруса, седая голова, наполовину облысевшая, читающего человека.
