– Здравствуйте, батюшка.
Рука с книгой отошла в сторону.
– И вам здорову быть, юноша. Только я сейчас не батюшка, зовите меня просто Николаем. А Вас, позвольте узнать, как по имени?
– Павел Зотов из десятого отряда. Неудобно мне вас по имени называть, Вы старше и священник.
– Давайте так, Павел Зотов, в местах, в коих мы ныне пребываем, не принято выкать и величать, так что можно сразу перейти на ты, а в сане батюшки я не пребываю, то и надобность в таком обращении отпадает.
Не приемлемо для Паши подобное обращение и он настоял, что будет к собеседнику обращаться по имени отчеству. Идя в свой отряд после долгой беседы Паша радовался – есть у него добрый старший товарищ, умный утешитель и высокообразованный собеседник. Они начали разговор с читаемой Николаем Ивановичем книги и пошла, пошла возноситься полемика к высотам русской религиозной и философской мысли.
Какие имена открывал ему Николай Иванович: Флоренский, Лосский, Ильин, Бердяев, Соловьев, Булгаков, Леонтьев, Розанов. Иные фамилии встречал Павел среди богатств научной библиотеки Томского университета, многие слышал впервые, но трудов ничьих из названных мыслителей пока не читал, не дорос.
При прощании съежила морщины щек широкая улыбка на лице Николая Ивановича.
– Паша, а я о тебе слышал и сам хотел познако-миться с тобой.
– Это от кого, интересно?
– Дед Осип шибко нахваливал тебя.
– А он тоже к тебе приходит?
– Бывает иногда. Заходи, Паша, с тобой интересно беседовать. Ты пытлив умом, а это в жизни пригодится, И не обозлен на мир, а что попал сюда, так любой жизненный опыт полезен, главное, сделать правильный вывод из пережитого.
Павел заходил, толковали обо всем, не касались только темы религии. И вечером того дня зашел, когда землячка Петю в постыдной позе зрил.
Бывший поп рукодельничал – очки не седловине носа корректировали движение руки с иглой, а она ловко и быстро пришивала прямоугольник материи с красиво выведенными буквицами «Ащеулов Н.И. бр.41» к куртке.
– Что-то вьюнош наш невесел.
– Что я голову повесил? Жизнь какая-то паскудная и люди тоже паскудные.
Николай Иванович закончил работу, поверх очков глянул цепляюще.
— Так. Я понимаю, темы для разговоров у тебя ноне невеселые? Пойдем-ка мы с тобой на свежий воздух, подышим и поговорим, а то здесь много нескромных ушей.
Правее плаца, если идти от здания к вахте, находится скверик с лавочками и волейбольная площадка, там они уединились. Теплый вечер конца весны, небо чистоты первозданной, лишь прямо по курсу взгляда черная глыбища тучи уселась на островершья забора, но не сплошная, в ее продольных разрывах, бледнеющую синь дня темно-алым жег закат.
