Утро, палата, Степан стрекочет колесами коляски к выходу.
«Я проснулся или переместился оттуда сюда? Сон,бред, видение?Знак. Это знак мне! Я же был там по настоящему. У меня ноги чувствуют касания камней».
Полез рукой под простыню, согнул ногу, которой ударялся, пощупал, ссадины нет, а удар в памяти клеток прощупывается. Прощупалось и проросло знание, пребывшее с ним и пребудет с ним до сошествия во гроб. И он изменится, уже изменился. Павел лежал и прислушивался к себе, вышаривал по затаенкам сознания.
А нету. Ни злости, ни гордыни, ни жажды мести – ничего! Была пушинка на ладони, фу-у — и пусто, улетела. Душа тиха и задумчива. Он весь день и ходил задумчиво. Привезенный хирург обратил внимание:
– Зотов, ты что-то меланхоличен, боли мучают?
– Не очень.
– Так что с тобой?
Душа исцеляться начала. – Брови полнокровного здоровяка вздернулись под самые кудри.
– Ну, братец ты мой, однако. Жаль, я не специалист по душевным болезням. А так все у тебя хорошо. И нос, и челюсть срастаются нормально, главное теперь, чтобы прикус не сместился.
Поделиться не с кем, закрутят пальцем у виска. И Николай Иванович не идет, дед Осип сказывал, приболел он.
Пришел в воскресенье.
– Николай Иванович, я так рад тебя видеть.
– Здравствуй, Паша, я тоже рад. Прости, что не был, хворал и еще причина была.
– Полюбопытствовать можно ли ?
– Я же не зря обмолвился. Поговорка хорошая есть и подходящая.
«Уйдет один бес, опять воротиться и приведет еще семерых с собой».
