«Федя, мне же на работу, сегодня какой- то важный груз вести со станции, а я не могу подняться. Что делать- то?»
«Лежи, поправляйся. Я попрошу своего мастера, он позвонит вашему Шепилову, скажет, что ты приболела. Полегчает, завтра выйдешь. Тетушка, присмотри за Маней. Ну, я пошел».
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Через 40 лет Мария Васильевна рассказывала взрослому сыну о своей юности, трагично совпавшей со страшной войной. И о тюрьме рассказывала. Самые жуткие подробности, естественно, умалчивались. Но Виталий к своим 30 годам тоже уже понюхавший в жизни не одни только ароматы прекрасно понимал, что тюрьма в СССР в военное время для девчушки, из тайги выдернутой. Ну так и с первой беременностью это лихо так лихо. Но мозг его напрочь отказывался понимать иные поступки своих родителей. Ладно, мать – пусть и замужняя женщина, прыгнувшая туда сразу из деревенского детства, но по возрасту, мироощущению и опыту жизни подросток. Но отец! Взрослый мужик, старше и опытнее на бродяжьи годы и армию. Не догадались о беременности? Не читали, не слышали о жестоких законах во время войны? Вразумительно мама не могла ответить на этот именно вопрос. Слушалась, мямлила и уходила от разговора, меняла тему. Лежал потом долго Виталий, не спалось, ворочалось. Злость и обида росла на родителей и за родителей. На время тогдашнее жизнеломное, на войну проклятую. Заорать бы туда, в конец осени 41 года, в Горно-Шорское отшибье Великой страны.
«Отец! Отец! Зайди в медпункт! Вызови врача жене своей и моей маме! Иначе ты ввергнешь ее в муки каторжные и позор людской».
Слаб голос человека, хоть жилы на шее порви от натуги – не докричишься сквозь такое пространствище лет и километров. Постельное ворочанье перерастало в переживание, в душевное сопричастие к их жизни до него и пришло убеждение, что не надо туда кричать, смущать молодых. Машу и Федора неведомым голосом незнакомого тем им человека. У них другая судьба и жизнь, их жизнь и судьба. Значит, нужно было молодой Маше Кононовой пройти испытания, знакомиться смолоду, зато последующие годы прожила с доброй улыбкой, а житуха и дальше сложилась прямо по пословице «судьба- судьбинушка, всю жизнь кручинушка». Так испокон веку неродишко на Руси и калится – из огня да в полынью.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
С мая 1940 года крутилась государственная репрессивная машина по наведению порядка на производстве в ожидание неотвратимой войны. Начальник Федора не позвонил Шепилову, закрутился, забыл. Попало крылышко птички между шестеренками — все, не вырвешься, размолотит. День тянулся для Марии в смутности, перемежая бредовые задремы с ясной головой.
