Случай отмщения за лагерные грехи сто первой бригаде довелось однажды наблюдать в окно пятого этажа, с рабочего места.
Вышедший с вахты человек в вольной одежде и начавший отмерять долгий путь по полю в сторону города мог быть только отбывшим срок заключенным. Сам по себе факт заурядный и не привлек бы внимание смотрящих в окно. Привлекла быстро растущая точка со стороны города, обратившаяся скоро в «Волгу». Привлекла, но не на столько, чтобы пялиться на нее, такси нередко встречают освободившихся. Из «Волги» вышли трое, подошли к пешеходу и вместо дружеских объятий, он получил хорошую порцию строенных ударов, при падении – пинков. Отвели встречающие душеньку, прыгнули в тачку и пыль завихрилась вослед. Долго думал лежащий о жизни своей грешной, да надо вставать, пошел дальше шаги считать, но хромая. Знать, сильно кому-то жизнь омрачал, коль не поленились все высчитать, встретить и отмстить, вряд ли за один косой взгляд стали бы занятые люди озабочиваться.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Лето мелькнуло, как стрекоза крылышками махнула, вот уж и березки у промзоны зажелтили печально свою листву.
В сентябре Павел написал письмо старшему дедову сыну. Сил не стало больше смотреть на муки душевные старого человека. Мало ему слез по жене, убиенной нечаянно, так еще и сыны терзают отцово сердце отчуждением.
Сдавать дед Осип начал быстро, сидят с Пашей разговаривают, чуть даже бочком каким коснутся чьих-либо детей и хоть на лодке догоняй старые очи, так быстро уплывают в потоке слез. Озлился Павел на сыновей деда, долго обдумывал письмо, искал слова, такие, чтобы аки псы цепные искусали сыновьи души, коростой обиды заросшие, ободрали чтобы панцирь этот и явилась бы любовь сыновья к отцу-старику и помогла в его не так вине, как беде.
Написал, отправил и оба в тревоге, ждали ответа. Востребованное занятие стало для Паши в первый осенний месяц бумагу пачкать пастой. Почин сделал Вовка Насон, он попросил Пашу от своего имени ответить заочнице. Павел выдал под настроение два листа душещипных оборотов, в ответ Вовка получил полтетради умиления и восхищения. От просьб отбоя не стало, иной раз имена путал. Еще он научил парней играть в словесные игры и теперь чуть не каждый вечер усаживались желающие с ручкой и листком бумаги, Паша задавал им длинное слово и за определенное время они должны написать как можно больше других слов, используя только наличные буквы.
В один из вечеров Паша от скуки начал Вовке Клеммеру рассказывать о пиратах, при этом естественным образом вспомнилась книга «Наследник из Калькутты», а ее рассказывать надобно с самого начала. Подошел Валера Фанера, ухо топориком и даже цепь-наколка на шее не звякнула, боясь перебить звуки голоса рассказчика, Тартай подтянулся следом и еще, и еще. Когда Паша решил на сегодня закруглиться, и пойти покурить, внимало человек десять.
Вова Насон высказал общее желание:
– Пашка, ты если хочешь в туалет, то сходи, а кури здесь в тихую, только еще расскажи.
