Отзвенел курантами по радио Новый год, семьдесят шестой наступил. Осенью Павел поступил в лагерное профтехучилище обучаться на газоэлектросварщика, хорошее ремесло сгодиться в жизни. В конце января приехала мама на длительную свиданку, три дня отпуска, трое суток праздника.
В административном корпусе часть первого этажа отведена под комнаты для свиданий, есть и общая кухня с электрической печью. Соседнюю комнату заняли повар Толя – москвич и его жена, преодолевшая столь долгий путь для встречи с любимым мужем.
Как исключение из правила, гласящего, что все москвичи в лагерях хреновые парни, Толян оказался вполне нормальным и жена у него хорошая женщина.
Спиртного ни мама, ни жена Толика не взяли, страшно и не положено, а выпить захотелось. Отправили в город маму, за продуктами, за чем же еще, как женщину в годах, степенную. В общем, принесла мама, в одежде спрятала, шесть четушек водки, боялась, конечно, а у ней при заходе в отделение свиданий даже сумки не осмотрели. Компанией посидели, песни тихонько пели, еды было – глазами и то все не съешь. С Толей подружились за эти дни, быстренько-быстренько промелькнувшие. Лагерный повар, чувствующий авторитет своей профессии, Толик предложил Павлу вечерами заходить к нему на жареную картошку с сальцом, удивление отказом было велико и неподдельно.
Пододел вниз трикотажный костюм, сложил в сетку невместившиеся в животы продукты и потопал дальше сидеть срок. Думал об Аленьке, мама уши об ее честном ожидании прозвонила. Может, склеится жизнь совместная. У мамы выпросил две купюры по пять рублей, пронес в заначке.
Делится не с кем, ни кента Вовы, ни деда, скоропортящееся на бригадный стол – налетай, братва, Пашка угощает.
Олег появился в бригаде с месяцок назад, злостный алиментщик, статья не почетная, да и сам весь крученый – верченый. С первого дня развил активность, все что-то менял, доставал, передавал, Паша к таким менялам недоверчив и без уважения. А Олег в товарищи набивался, угощал Паша его несколько раз и о деньгах опрометчиво брякнул.
Олег сел на хвост плотно, обещал за пятерку бутылку водки достать, желания пить у Пашки не было, а деньги отдал, то ли для куражу.
Вторую пятирублевку тоже, считай, подарил. У предзаборной запретки высмотрел русского по виду солдата, большинство уроженцы Средней Азии, сговорился с ним на пару плит чая, солдат деньги взял и с концами, ни его, ни денег, ни чая.
Валерка Фанера освободился по досрочке, бригадирскую повязку одел Женька Перчатка. Никакая иная кличка не сможет соперничать с данной при наличии правой кисти, тыльная сторона которой сплошняком синяя, от запястья до ногтей, на малолетке накололи. Первое время рукопожатие с ней вызывало неприятное чувство, как пожимание руки мертвеца.
