– Мама, сказали, через час приедут. Я пока соберу что понадобится в больнице.
– Меня в больницу увезут?
– Скорее всего… Надо как следует ногу лечить.
Укладывал в сумку мыло, щетку, пасту. И тапочки! Сознание не рассматривало вариант ампутации, нигде в закоулках не пряталась такая мыслишка. А тягость в сердце поселилась, ему хотелось на свежий воздух.
– Пойду за хлебом, я быстренько.
Он шел из магазина, хлеб в сетке раскачивался вместе с рукой, уже на углу своего дома впереди идущий человек, высокий, но в короткой, не по росту шубейке и в кепке, на уши натянутой, заинтересовал знакомостью походки. Паша догнал, точно, Юрка.
– Юрка, привет, бродяга. Сто лет не видал тебя.
– Здорово, Паша. – а руки из карманов не вынул, они обе глубоко упрятаны.
– Как поживаешь? Я действительно давно не видел тебя.
– Нормально, Паш.
Они подошли к первому с этого края подъезду.
– Пашка, достань у меня из внутреннего кармана бутылку.
– А сам чего не достанешь?
– Чево, чево, руки у меня трясутся, я их если вытащу, потом ими никуда не попаду.
– Докатился.
– Ладно, потом будешь морали читать, достань сначала.
Паша извлек угретую большую емкость с вермутом, вскрыл, протянул:
– На, пей.
– Сначала сам выпей, потом мне в рот вставишь.
– Выпью немного, а то сердце что-то бузит.
Противное вино, тем более из горлышка, а Юрка из Пашиной руки ажно с гулом втягивал в себя, приседая под узостью бутылки для удобства всоса.
– Хорош, а то захлебнешься. – Паша отнял, как соску у ребенка. Уже через немного минут Юркины руки покинули теплые карманы, подрагивая еще, но сигарету могли удержать.
– Где работаешь, Юрка?
– Да, так, шабашу иногда.
– Эх, Юрка, Юрка, ни в жисть бы не подумал, что ты сопьешься. Ты ведь комсоргом цеха у нас был. А сейчас? Слушай, у тебя в кепоне этом потом не отломятся, отмороженные?
– Пашка, ну хоть ты не дави мне на психику, а?
– Не хочешь, не буду. О, кстати, «скорая» идет. Ну пока, Юра.
– А кому «скорая», Паш, матери, што ли?
– Потом, Юра, потом.
Спился Юрок. Вот она, водочка, никого до добра не доводит. Видать, и одеть нечего, шубу, наверное, на помойке подобрал. Но размышлять над незавидной судьбой товарища времени нет. На другом краю сквозняковой длинноты дома у родного подъезда остановился «УАЗ» и из него вышли трое в белом. Пришлось почти бежать, дверь недозакрыта. Вот дела так дела – тот же врач и с той же свитой, они уже в спальне, у кровати.
– Скажите, ее в больницу положат?
Доктор повернулся к нему, густые брови прихмурены, тонкие губы на сей раз жестко вытянуты и трудно расщепливаются.
– А как вы думали? Так запустить болезнь.
– А што у ней?
– Гангрена, диабетическая.
