Тем более не вылизывала языком половые органы мужеподобных блатняг. Покачивало при ходьбе заключенную Конову, когда через месяц прибыл этап в Мариинск, быстро по ГУЛАГовским военным меркам.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Отстойник – огромная камера, откуда рассортировывают заключенных женщин по срокам, статьям и дальнейшему следованию. Махорочный дым многослойной облачностью затянул пространство замкнутое, баланду в алюминиевых мисках выдали, а ложек нету, хлебайте через край. К углу, где вожделенная параша, очередь в три ряда, блатнячки и здесь впереди всех, многие, не выдержав нутряного давления, пристроились по углам, их бьют, вонища, крики.
Дела, параши нету! Ближе подошла Маша, отстояв очередь, наверное, часовую, а что хотели, в отстойнике поди сотни полторы голов, глядит, в бетоне пола пластина железная, а в ней дыра, опроставшиеся в эту дырку держат за веревку, к баку над ней дырой привязанную и вода все смывает. И так бывает. В тюрьме не побывав, не приобщишься к достижениям цивилизации.
Трое суток как три месяца в памяти отложились. Маше оставалось добраться до женской зоны здесь же, на окраине города. Врачебный осмотр. Кабинетик, седенький, сухонький, как былинка, врач-старичок, в пенсне. Раздеваться обязательно догола, здесь же, в другом углу, два офицера.
Седенький долго слушал, щупал, обстукивал Машу, поднял глаза, на диво голубые, снял пенсне:
«Голубушка, вы же беременны!»
Наверное, увидел Марусины глаза со стекла пенсне, добавил прямо радостно:
«Да, да, всенепременно беременны, вы уж поверьте старику. какая у вас статья?»
Выслушал ответ, покивал с кулачок головкой:
«Указница, это хорошо, что указница».
Потом он беседовал негромко с офицерами, доказывал, горячился, те спорили. Не соглашались, Маша их не слушала, одевалась, думала: беременна! Вот отчегоо живот иногда болел, опять тошнило и кровей женских нету уже давно. И постоянно есть охота, вроде никогда обжорой не была, а тут прямо какой-то рот ненасытный в утробе завелся и орет: «дай пожрать». Выходит, рожать в лагере придется и как тут с дитем быть, заберут его или с ней оставят? Вопросы. вопросы. Наконец, один из офицеров подошел к ней, а идя, обернулся:
«Ладно, доктор, только напишите заключение и на подпись хозяину. Шагай, Конова».
Пошагали по коридорам и переходам тюремным. Здесь ключ с полруки длиной противно скрежетал в замке, тяжелая дверь подалась тяжело. «Заходи».
