Все же смерть отца сильно повлияла на детское подсознание. Если не так, тогда откуда появился необъяснимый страх, дикий, удушающий, приходящий вечером, стоило матери только выйти за дверь.
– Виталь, сыночек, я на минуточку, свет горит, играй. Ты не будешь плакать?
– Нет.
Стоило двери заслонить собой маму, и он, не в силах бороться с неведомыми существами, страшащими изнутри, взревывал нестерпимо даже для собственных ушей. Намучалась с ним мать на первых порах. А могла отдать на воспитание Степану с Анной, младший Конов сильно им глянулся, и когда не стало Федора, они не единожды предлагали Марии взять Виталия в дети. Не принято такое в сельской русской жизни, духовную связь с которой Мария никогда не теряла. А меж тем перспективы жизненные у ней обрисовывались неважнецкие. Образование четырехклассное, трактористкой сколь лет не работала, да и брать на трактора женщин стали неохотно, плюс два пацанчика, а это плохой довесок кандидатке в замужество.
Но и Марию жизнь к трем десяткам лет поцапала, потрепала и задубила шкуру. Добилась, определила сына в садик и сама после нескольких неудачных мест устроилась на ту же шахту, где работал Федор. Была профессия в послевоенные годы женская, прозывалась «откатчица». Катали женщины, действительно, но не пряники по столу, а вагонетки в шахте. Внизу в клеть груженые вкатывали, наверху, соответственно, выкатывали, формировали состав.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Ранехонькое утро, зимнее, с морозцем. Темно, стыло и зябко. Мария с четырехлетним Виталиком шагают в садик. Далек их путь от улицы Подгорной, с холмов, окольцевавших город в низине. Может, для кого пара – тройка километров и разминка, а с мальчишкой полусонным по тропочке в сугробах каково, а ежели вам потом три четверти пути обратно топать и смену вагонетки с углем и породой катать?
Кабы не вышла со здоровьем заминка от подобной разминки, ежель не дюж человек. Дюжа Мария очень даже. Виталий в сонной одури, тепло кроватное злой мороз выдирает ледяными руками прямо через пальтишко из детского тельца. Надо быстрее шагать за мамой. В садик ходит недавно, не обвык. Быстрый шаг согревает, он оживает, да они уже спустились, идут по городским улицам.
– Ну што, сынок, согрелся?
– Согрелся, жарко стало.
– Ничего, уже недалеко, скоро придем.
– Мама, а ты потом на работу пойдешь?
– Конечно, надо деньги зарабатывать.
– Мамочка, я когда вырасту, ты у меня работать не будешь. Я буду большой и сильный, буду работать и тебя кормить.
