Другой век, другие нравы.
Муть и муть, при очень сильном душевном напряге прояснивается, туманна картинка, но можно рассмотреть. Дядя Володя лежит на маминой койке, говорит, смеется и вдруг лицо его безобразно перекашивается, рот расхлопывается и хрип из него с пеной. А потом он начинает подпрыгивать над койкой всем телом. Виталию страшно, он выбегает из комнаты. Марии Васильевне неловко посвящать взрослого сына в дела сердечные своей молодости. Помните, родители, ваши несмышленые вроде детки многое замечают и понимают.
– Ну зачем тебе об этом знать?
– Интересно, что он был за человек. Ты за него замуж собиралась?
– Какое там замуж. Думала, хоть так поживем, без росписи. Тяжело мне было одной вас тянуть, а он неплохо зарабатывал. Инженер он по профессии, образованный очень. Но тогда так тебя напугал своей эпилепсией, што я его выгнала. А жалко, мужик- то хороший. Его на фронте контузило и вот стало трясти с того времени. Ты меня осуждаешь?
– Да что ты, мама! Ни в коем случае. Я все прекрасно понимаю и бесконечно тебе благодарен.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Все же мучительно каждый день отмерять такие километры, и как только предоставилась возможность, Мария перевела сына на недельное пребывание – забирала в субботу, отводила в понедельник. Освоился Виталий в садике быстро, поперву бывали и стычки с мальчишками как форма утверждения своей личности. Это его первая школа коллективного жительства, школа умения уживаться с людьми. Групповое фото тех годов. Детсадовская дача. Первый ряд малышни сидит в траве, из нее видны только головенки в белых панамках, второй ряд стоит над ними и за. По краям воспитательницы, ребятня вся в улыбках, довольнехоньки, и взрослые улыбаются.
Колька пока жительствовал у мамастары, там и в школу пошел в пятьдесят шестом году. А они в городе жили. И заболел Виталий какой- то детской болезнью, и в стенах больницы приключился с ним конфуз, о котором и на годы многие позже вспоминалось содрогательно. Большая палата, лежат и взрослые и пацаны. Виталий лежит на койке в расстройстве чувств и живота. В животе рези, а в том месте, откуда выходят из организма отходы пищи, зудится. Он запустил руку в трусики, пошарил, а из попки торчит кончик чего-то. Тихонько потянул, тянется, но шевелится, извивается, вытянулся с неприятным ощущением. Да что там такое? Виталий отогнул одеяло, повернулся на бок, смотрит под себя, а там большой красный червяк вьется. Вот тут он заблажил, поняв, что червяк в нем сидел. Когда на рев прибегла старая нянечка, Виталий стоял у койки с полуспущенными трусами.
– Чаво кричим, аль пожар?
– Там, там червяк, он из меня вылез.
