Пацанве занадобилось на ту сторону реки Мундыбаш, потом еще через горку, к речке Тельбес, наверное, песочек там помельче и вода теплее.
Вокруг, по мосту, сколько же времени зряшно пропадет, летнего, жаркого, купального? А со склона горы на этой стороне реки до противоположного на большой высоте протянуты трубы в железном коробе. Здесь невысоко в него залазить, вот они вчетвером и полезли. Немного вверх по скобам поднялись и нырнули в дверцу, перед ними тоннель полутемный, свет проникал лишь через дырки в обшивке. Трубы большие можно по ним идти, но не разойдешься шибко в присядку. Виталя двигался последним, Колька перед ним. Удобнее все же перемещаться на четырех костях, хоть те и заныли от жесткой изоляции трубы. Долгим путь оказался внутри, усталость накапливалась, Колькин шароварный зад в вихлянии отдалялся. Большая дыра под трубами резко открыла простор внизу, далеко-далеко. Там речка текуче манила к себе, зачародеила взгляд, тянула переливчатостью воды и света. Виталя распластался по трубе, обхватив ее руками и ногами. Сколько бы он так обнимал трубу, как мамку? Колька, видно, оглянулся, обнаружил отсутствие брата и поколенолоктился назад.
– Ты че лежишь, забоялся?
Младший лежит, слушает трубу или страх внутри себя. Кольке лет восемь тогда было, побольше, может, но парень вполне взрослый и потому принял единственно верное в той ситуации решение.
– Если ты не полезешь дальше, я тебя сброшу вниз, – для убедительности стал отрывать братову руку от трубы. Реальный страх упасть вниз осилил визуальный, и Виталя сначала под Колькино понукание, утвердился на карачковых точках, а потом и стронулся с завораживающего места.
Весь день, купаясь и загорая, думал, как он будет перебираться обратно.
Можно пойти пешком, в обход, по земле, но долго, а главное, стыдно. Переломил себя и назад возвращался вместе со всеми, тем же путем. Он открыл для себя способ преодоления опасного места. Карабкаясь опять замыкающим, выглядывал страшную дыру, увидел задолго по свету внизу, и дальше руки с ногами действовали без глазового надзора, сами, а взгляд устремлен вперед и чуть вверх, только не вниз, только не вниз. Даже и не заметил, когда простукал своими костяшками над пропастью. Когда он вылез через дверцу и спустился по скобам, пацаны ждали его. Виталю распирало удовлетворение собой.
– Колька, я смог, я вниз не глядел и совсем не страшно.
А Колька, оказывается, хороший психолог и дал брату возможность самому бороться с собой и не страховал его. Он не ласков на похвалу младшему, бывало, и побивал за грешки, а тут улыбка широкая полностью оголила редковатые зубы.
– Молоток, братишка.
