Житейские проблемы помаленьку решала Мария, с трудом, с напрягом душевным и физическим выравнивала скособоченную жизнь. А проблемы иногда выскакивают наподобие чирьяка в нежданном месте. Разве кто спорит, что чистенький весь, от розовых отмытых пяток до белого овершья головы, мальчик лучше замурзанного. А мыться где? В Мундыбаше есть большая лохань, а у мамы маленький тазик, малого Виталика мама купала в нем, теперь подрос, только попку умещает на дно, как вся налитая для помывки вода дружно выплескивается на пол, мученье, а не мытье. Все безбанные жители Подгорной ходили отшоркивать грязь в общественную, Виталия не с кем отправить в мужское отделение, значит, остается только вести с собой в женскую половину. Но надо загримировать, а то банщицы ругаются при обнаружении персоны мужеска пола. Идут втроем: мама, баба Оля и Виталя вроде. У мальца лицо подвязано платочком, личико пухленькое, сойдет за девочку, главное, пройти в помывочную, а оттуда уже не выгонят. Один банный поход запомнился смешно и горько.
Зал, наверное, большой, но не бальный, банный, границы его теряются в пару, ряды лавок, тазы, широкие голые попы, тетки бегают, титьками трясут, меж ног у них волосье кучерявое. Мама с бабой Олей пошли за тазиками, Виталя стоит, и места на лавках заняты, и стесняется. Подходит староватая толстая тетка, на боках складки, одна наплывает на другую, длинные широкие блины грудей хлопают по пузу почти у пупа.
– Гля-ко, бабы, к нам мужичок пожаловал. Мужичок, дай потрогать табачок», — и тянется жирной рукой.
Ему стыдно и страшно, вдруг оторвет, он закрывает рукой мужское хозяйство.
– Ты посмотри, не хочет дать потрогать, – баба нависла горой жирного мяса, почти на уровне глаз Виталия взлохмаченные пегие заросли уходят в складчатое междуножье. Коршунихой на цыплят выпала из пара как из облачной выси бабка Оля.
– Эт же, холера ты старая. Чево мальчонку пужаешь? Табачок ей захотелось потрогать, не натабачилась за жисть, што-ли?
Грузные ножищи переступили, шевеля растительностью, чужая баба встала боком, но не ушла.
– А ты не лайся, я же шуткую. А по серьёзу- то сказать ежели, так не тока скоко годков уж в руках не держала мущинскую силушку, а и не видала даже. Хоть у мальчонки посмотреть, какая она есть. Мово- то мужика как убили в декабре сорок первого, так и все, кончилась моя бабья жизня, а мне всего сорок семь годов.
Хриплые выбросы звуков завершили монолог. Виталя поднял голову, тетя плакала, плакало все ее большое увядшее тело, тряся складками в унисон с рыдающими выдохами, плакало о прошедшей молодости, о убитом муже, о его горячих ласках, о войне проклятой, во всем виноватой. Баба Оля ее успокаивала и тоже плакала, еще несколько женщин на лавке захлюпали носами.
