Высвет… лики, лица, ….

В тридцатые годы Фёдор Конов служил в Красной Армии, в Монголии, пять лет. Там и приключилась с ним беда, на третьем годе службы. Охраняли военные склады. Что там было? Оружие, обмундирование, продовольствие? Видимо, было нечто привлекательное, ежели напарник и товарищ Фёдора соблазнился. И начал исподволь, издалека уговаривать Федю ограбить склады и бежать. Тот отговаривал. Споры и уговоры окончились в одно из ночных дежурств тяжко для Феди и совсем трагично для напарника. Обозлённый неуступчивостью товарища и боясь разоблачения, Тимофей (так, кажись, звали его) в горячке спора рванул с плеча винтовку и всадил штык Фёдору в живот. Заполошно сбивал замки с дверей прикладом, чем- то набивал припасённый вещмешок, карманы шинели, к Феде даже не подошёл, кинулся во тьму, в степь. Был месяц май, ночами шибко холодало. От холода Фёдор пришёл в сознание, опять ушёл из него, вновь ощутил себя, иззябшего на стылой земле, подплывшего кровью. Ухватился всё же за мысль мутной головой, что без помощи тут и умрёт, доскрёбся до винтовки, лёжа выстрелил. Не помнил, как приехали из части, прояснился в госпитале, уже оперированный. Два с лишком месяца койка не выпускала Федю из своих пружинных объятий. Переживал за Тимофея, товарищ тот был неплохой, да вот хапужничесгво сгубило. Беглеца через месяц приволокли на верёвке монголы, заросшего и начавшего дичать. Трибунал приговорил грабителя и дезертира, покушавшегося к тому же на жизнь часового, к расстрелу. После вынесения приговора поставили перед строем и хлопнули пулей в лоб. Фёдор поправился, дослужил и – прощай, Монголия! В этом случае он судьбу пересилил – не умер от потери крови.
На небесах прядутся нити жизней человеческих, сплетаются, вяжутся узелки, сворачиваются в узлы. Году эдак в тысяча девятьсот тридцать седьмом оказался Фёдор Конов на юге Кузбасса, в деревне Усть-Пазнас Кородеевского района, плотником колхоза «Заветы Ильича». Вот тут и завязался главный узел его судьбы…